К нему подошли приставы, снизу на стену поднялся освобожденный кем-то комендант, подошёл на коротких ногах к поручику, посмотрел на него снизу вверх, отчего поручик съёжился и втянул голову в плечи. Комендант ударил его слева направо по щекам ладонью и процедил:

- Мало того, что в угоду своей дури арестанта погубил, себя самого на смерть обрёк, так ещё и солдатиков невинных под суд подвёл.

Мировича увели. Маленький караул разоружил крепостной гарнизон, который сам толком не понял, что же произошло. Большинство так и не сообразило, в чём же они участвовали.

Мне было жаль несчастного Ивана Антоновича, всю жизнь проведшего в тюрьме...

Как только гарнизон перевели в Петербург для разбирательства, нас с Медведем тут же забрали в Михайловский замок. Там мы встретились со своими друзьями. Иван и Буян оказались там же, а среди челяди мелькали Черномор и Яшка.

Как сказал Буян, скомороху и атаману досталась самая опасная служба. Смешить государей опаснее, чем воевать. По крайней мере порки и Черномор и скоморох получили достаточно.

Глава тридцать шестая

Проклятие Михайловского замка

Буян предупредил, чтобы мы ничему в замке не удивлялись.

Утром нас разбудила мерная дробь барабана. Мы вышли в коридор и застыли по стойке смирно. Вдоль коридора стояли, застыв, военные и штатские, которых было намного меньше.

По коридору стремительно двигалась группа людей, во главе шёл, нелепо выворачивая ноги, круглолицый мужчина в парике и высоких ботфортах. Он резко остановился напротив меня, уставился в лицо немигающим взглядом, у него были бесцветные, блёклые глаза и смешно вздёрнутый кверху нос, короткий и толстый, с широкими ноздрями.

Он посмотрел на меня, смешно надул щеки и вдруг спросил:

- Что должен верноподданный блюсти?

- Каждый гражданин должен любить и защищать Отечество, - отчеканил я, как мне казалось, само собой разумеющуюся истину.

- Дикарь! - заорал, брызгая слюной, и топая по паркету ботфортами, мужчина. - Я запретил эти слова "гражданин" и "отечество". Я запретил ввоз всех иностранных книг! Даже карты запретил ввозить! А эта иностранная революционная зараза так и вьётся вокруг! Слова! Все начинается со слов!

Он резко развернулся и пошёл обратно.

Кто-то из свиты обернулся и погрозил мне кулаком.

Я решил, что моё дело худо. Но - пронесло.

- Павел Первый человек нервный, - усмехнулся Буян. - Он недавно приказал посадить в Петропавловскую крепость атамана Платова за то, что тот форму прусскую не носит, потому что всегда в казачьей форме ходит. А потом приказал его выпустить и ехать ему срочно на Дон, везти приказ войску Донскому выступать незамедлительно походом в Индию.

- И что? - вылупился я.

- А что? Приказ есть приказ - выступили. Без обозов, без боеприпасов. В тот же день. Двадцать две тысячи человек с двенадцатью пушками. Вот таким воинством отправились Индию завоёвывать.

- Ну и что?

- Так и идут, сердечные. Не поход, а мучение. Только царя как ослушаешься?

- Он что - того?

- Цыц! - грозно цыкнул Буян, оглядываясь. - Не забывай, про кого говоришь. Всех нас погубишь.

- Как же Сокровища? - спросил я его. - Или мы так и будем теперь царям служить?

- Думаю, недолго осталось. Как-то всё должно закончиться. Не зря мы все вместе опять собрались.

- Почти все вместе, - вздохнул я.

- Ты про Марью? - подмигнул мне Буян. - Не горюй! Дай только нам самим выкарабкаться, спасём и Марью. Спасём твою красавицу.

Ночью начался переполох, ворвалась во Дворец толпа вооруженных людей. Они бросились искать покои царя, заблудились в бесконечных переходах нового, незнакомого им Дворца. Заговорщики разбрелись по всему Дворцу. Были они к тому же сильно пьяны. В основном это были гвардейские офицеры, одетые в русскую форму.