Небось, думает Домовой, тётка Разлука эта самая и его с хозяевами развела-разлучила. Она, конечно, кто же иначе? Встал он и тихо-тихо, как это Домовые умеют, выбрался наверх. Посмотрел - спит Старушонка. Подошёл шепотком, взял её на руки и отнес в погреб. Вылез поскорее, на крышку погреба сверху стол надвинул и сундук старый, чтобы вылезти не сумела Разлука эта. На сундук сам сверху уселся, для надежности.

Сидит Домовой на сундуке, думу думает. Думал так до утра, а утром стала Старушонка в крышку погреба потихоньку скрестись, Домового зовет:

- Открой! Никак меня запирать нельзя! Беда большая для всех будет, если не выпустишь!

- Вот уж дудки! - отвечает Домовой. - Это если тебя выпустить - беды не оберешься. А без тебя только полегчание людям. Мы, Домовые, так уж приучены, чтобы беду от людей отводить. Вот и я добро сделаю - людей от тебя, страхолюдины оберегу.

- Какая же я - страхолюдина? Тебе, часом, ничего не померещилось? Ты открой погреб, посмотри получше!

- Чего мне на тебя пялиться? Насмотрелся.

- Ты получше посмотрел бы. Вчера-то поздно, темно было.

И смеётся, главное. Ей в самый раз плакать, а она - смеется! И смех молодой такой, звонкий. Засомневался Домовой. Глядь-поглядь в щёлочку, ах ты, мать честная, богородица лесная! В погребе-то и взаправду не Старушонка вчерашняя страшенная сидит, а Девица красная. Да вся такая из себя красавица, что глаз не отвести. Ахнул Домовой: не иначе, как нечистый попутал! Давай скорее погреб открывать.

Вышла оттуда Девица красная, давай он перед ней прощенья просить:

- Ты прости меня, Девица красная, прости, раскрасавица! Померещилось!

- Ничего тебе не померещилось! - смеётся в ответ красавица.

Обернулась она вокруг себя, опять в прежнюю, вчерашнюю Старушонку страшненькую превратилась.

Ахнул Домовой, за голову схватился:

- Да кто же ты есть, на самом-то деле?! Старушонка страшная, Девица ли красная?!

Смеется та в ответ:

- Я и то, и другое. Когда я Старушонка горбатая, все меня называют Разлукой, а вот когда Девица красная - зовут меня Встречей. Я - одна и обе сразу. Без разлук - встреч не праздновать, а без встреч - разлук не было бы. Вот так-то. А ты наперёд не торопись, прежде чем в погреб кого запирать надумаешь!

Рассмеялась звонко, и - исчезла, словно ее и не было...

Сидит Домовой на завалинке. На дорогу смотрит. Печку топит. Гостей ждет. Раз есть дорога - по ней кто-то обязательно приедет, или придет.

И потом: без разлук - встреч не празднуют. Так - то.

Закончила свой рассказ Красавица, спросила меня:

- Понял, к чему я тебе эту историю рассказала?

И опять смеётся.

- Да, парень, вот это ты попал впросак! Вот дела! - присвистнул Черномор. - Может быть, мне свою откуда-нибудь сбросить?

- Квак ты смеешь?! - выпрыгнула из ближайших кустов его большая Лягушка. - Разбросался! Тоже мне! Квак бы не твак! Нехороша я ему стала! Я тебя самого твак брошу, что у тебя последние волосы на бороде выпадут, кругом гладкий станешь.

- Да что ты, что ты, - поспешил успокоить её смущенный Черномор. Это я так, пошутил. Не стану я тебя никуда и ниоткуда бросать.

Лягушка немного успокоилась, а Черномор толкнул меня в бок.

- Ну что, нашли Красавицу? А ты сомневался! На нашем болоте всё есть! Раз такие, как я, красавцы водятся, почему бы и Красавице не найтись?

- Ладно, красавец, - хмуро перебил его я. - Ты скажи лучше, что мы дальше делать будем?

- Как так - что делать будем? - удивился он. - Собрать совет быстро, раз все нашлись, кто нам нужен, да отправляться за Сокровищами, не откладывая, пока новый Судья должность свою обмывает, а Лукомор, то есть, Демон, в отлёте.

Глава шестнадцатая

Большой Совет

Совет наш оказался весьма кратким.