Таковой является повесть «В кригере», я называю ее «офицерской повестью». Написанная от первого лица, она не является ни вымышленным сочинением, ни воспоминанием. Волею судеб в шкуре основных персонажей романа я физически провел свыше четверти века и почти всегда оказывался не только в одних местах с главным героем, но и в тех же самых положениях.

Действие повести происходит глубокой осенью 1945 года во Владивостоке, в отделе кадров Дальневосточного Военного Округа, где офицеры, прошедшие войну в Европе с Германией и в Азии с Японией (Маньчжурией), получают назначения для прохождения дальнейшей службы, определившие их судьбу и даже жизнь. Для изображения специфичности армейской среды, тональности коллизий и эмоциональности речевой окраски персонажей мне было не обойтись без использования богатой русской лексики: в тексте встречаются крепкие выражения. Надо учитывать, что армия — это не консерватория и даже не пединститут, а боевое содружество здоровых, вполне совершеннолетних мужчин, которые в жизни (даже в современной армии) редко выражаются литературным языком.

Коренными прототипами основных персонажей были близко знакомые мне во время войны и после нее офицеры.

«В кригере» сохранены подлинные фамилии офицеров военного времени, с которыми я служил: П.И. Арнаутова, А.С. Бочкова, И.Н. Карюкина, М. Коняхина и Венедикта Окаемова».

Владимир Осипович прекрасно знал места, в которых оказались персонажи его повести и романа: с конца сентября 1945 года он проходил службу в Дальневосточном военном округе — сначала в Хабаровске и Владивостоке, а с декабре 1945 года — на Сахалине и Камчатке. На Большую землю он вернулся в последних числах декабря 1948 года на военном корабле — тральщике Камчатской военной флотилии (последний грузо-пассажирский пароход «Чукотка» из-за начавшихся штормов, простояв в порту две недели, так и не вышел в плавание до весны).

Владимир Осипович часто вспоминал места, где ему пришлось служить. Обладая феноменальной памятью, он подробно, в деталях рассказывал о многих эпизодах из своей жизни на Камчатке, Сахалине, Курилах, острове Парамушир, Владивостоке и Хабаровске. Несмотря на экстремальные условия службы в тех, как тогда говорили, богом забытых местах, на краю света (выживание — а не служба — в суровых палаточных условиях), его воспоминания о том времени и людях, с которыми ему пришлось служить и общаться, всегда отличались особой теплотой.

Многих сослуживцев он помнил по именам и фамилиям и спустя десятилетия предпринимал усилия по их розыску, чтобы узнать, как сложилась в дальнейшем их судьба.

Работая над романом «Жизнь моя, иль ты приснилась мне…», где одно из действий разворачивается на Дальнем Востоке и Чукотке, Владимир Осипович по памяти восстанавливал облик улиц Владивостока 1945 года (в архиве сохранился набросанный его рукой чертеж с расположением и названием улиц: Луговая — конечная остановка; вдоль бухты Золотой Рог — ул. Ленинская, от нее вверх по сопке карабкаются дома с узкими улочками и т.д.), собирал фотографии и рисунки гаваней Владивостока: бухты Золотой Рог, портовой Кошки 40-х годов прошлого века. Камчатка навсегда сохранилась в его памяти пургами, снежными заносами, бездорожьем, японскими фанзами. И еще — обмороженными пальцами рук и ног.

Зная о ностальгической любви Владимира Осиповича к Камчатке, художник-любитель Валерий Болтромеюк в 1997 году подарил ему свою написанную маслом картину: пароход в бухте и заснеженные сопки (работа — замечательная; окантованная, она висит в кабинете Владимира Осиповича). На обороте надпись: «Вл. Осиповичу на память о Вашей любимой Камчатке».

В архиве сохранилось и коротенькое письмо: «Дорогой Владимир Осипович!

Ни до, ни после Камчатки я за кисть больше не брался. А тогда был в каком-то восторженном помрачении.