— Ты поведешь их в церковь?

— Да.

— А он тоже пойдет?

Она покачала головой, улыбаясь при мысли о том, как много смысла умудрился вложить ее отец в простое личное местоимение.

— Оррену надо выспаться. Может быть, в следующее воскресенье.

При этих словах Эванс хмыкнул.

— Мэтти, ты слишком близко к сердцу принимаешь все, что касается этих людей.

Вздыхая, она встала на цыпочки и поцеловала его в подбородок.

— Не хочешь же ты говорить об этом сейчас, правда?

Он проворчал, что ей не следует задерживаться так поздно, пожелал спокойной ночи и вернулся в свою комнату. Мэтти закрыла дверь, разделась, завела будильник, выключила свет и легла в постель. Последнее, о чем она подумала, засыпая, — почему у нее такое ощущение, что она как будто не на месте в своей собственной кровати?

Будильник прозвонил совершенно не вовремя. Мэтти застонала и протянула руку, чтобы заставить его замолчать. Зевая и потягиваясь, она встала и побрела под душ. Отец и Эми еще и пошевелиться не успели, как ее уже и след простыл.

В доме Оррена она сразу же принялась готовить завтрак. Перед тем, как разбудить детей, она пошла проверить Оррена. Он спал как убитый. Его подбородок и щеки покрывала грубая темная щетина. Мэтти тихонько поцеловала его — никакой реакции. Она выскользнула из комнаты и пошла поднимать детей. Она будила их поцелуями, уговаривая не шуметь. Сначала Чэза, потом Джин Мэри, потом малышек. Пока они уплетали завтрак, Мэтти приготовила им одежду. Помогая детям одеваться и причесывая их, Мэтти повторяла, что Оррен работал целых два дня и почти целых две ночи, чтобы заработать для них дополнительные деньги, и что он заслуживает, чтобы его не тревожили во время сна.

— Помимо всего прочего, — сказала она Чэзу, — тебе понравится в воскресной школе. Там, в твоем классе, есть несколько хороших мальчиков.

Мэтти черкнула записку Оррену на случай, если он проснется, пока их не будет, положила ее на кухонный стол и выбежала из дома, торопясь успеть в церковь.

Чэз оказался на удивление застенчивым, но Мэтти вверила его в надежные руки жены своего пастора. Кларисса Чарлз была женщиной милой, обаятельной и очень доброй. У нее было двое детей — сын и дочь. Она легко вовлекла Чэза в группу детей, собравшихся вокруг фортепьяно. А Мэтти представила явно напряженную Джин Мэри детям в соседней комнате. Янси пришлось уговаривать немного дольше. Засунув пальчик в рот, она уткнулась Мэтти в живот и обвила ручонками ее ноги. В ответ на вопрос, не хочет ли она поиграть с другими детишками, она замотала головой.

Мэтти вошла в класс и села, посадив на одно колено Кэнди Сью, а на другое — Янси. Постепенно Янси стала отвечать на вопросы учителя и детей. Когда Мэтти наконец выскользнула из комнаты, Янси сидела на полу, окруженная сверстниками, и внимательно слушала историю, которую рассказывал учитель.

Лишь Кэнди Сью не выказывала ни малейшего намерения отпустить Мэтти. Казалось, что у нее выросли дополнительные ноги и руки. Каждый раз, как только Мэтти осторожно пыталась освободиться от одной из них, откуда-то появлялась другая. Девочка заулыбалась, когда учитель назвал ее ангелочком, и обеими ручонками вцепилась в волосы Мэтти. В этот момент в дверях показалась голова пастора Болтона Чарлза. Увидев Мэтти, он удивленно поднял брови.

— Что это за новая мода? — поддразнил он и пощекотал Кэнди Сью. Она захихикала и еще сильнее вцепилась в Мэтти. — Смотрите, да она же настоящая красавица, не правда ли?

— О да, и она это прекрасно знает, — сказала ему Мэтти. — Это его преподобие Чарлз, дорогая.