Ритер напустил на себя дурашливый вид, и Жюльен ясно представил себе, как ловко парижанин сыграет наутро роль человека, которого обвели вокруг пальца.

— А где ваши пожитки? — спросил Ритер.

— Мы еще вчера незаметно для остальных вынесли ранцы и спрятали их в саду под кустами самшита.

— Берешь с собой штатскую одежду?

— Нет, мы ведь не удираем, а хотим сражаться, — сказал Жюльен. — Мы должны встретиться с другими парнями.

— Понятно.

Ритер умолк. Лицо его выражало иронию и вместе с тем сочувствие. Жюльен отвернулся. Вокруг было тихо. Они прислушались. Донесся звук шагов. Это возвращался Каранто.

— Он быстро управился, — пробормотал Жюльен.

Каранто тяжело дышал. По лицу его струился пот.

— Можешь говорить, — сказал Жюльен.

— Они будут ждать нас там, где начинается дорога в Фурш. У нас есть полчаса на сборы.

Присев к столу, Жюльен написал записку Сильвии. Он не выбирал слов. Она ведь поймет, что он уезжает внезапно. Он только объяснил, что дольше ждать нельзя. Закончив, он почувствовал нетерпение. Обвел глазами комнату для дежурств, кровати, обеденный стол, столик с телефоном, за которым сидел Ритер, окутанный клубами дыма, поднимавшимися из трубки. Жюльен заклеил конверт и встал.

— Держи. Завтра в половине второго пойдешь в город. Встретишься с нею возле моста Бье. Я не могу послать письмо по почте из-за ее стариков…

— Понимаю. А своим родителям ты черкнул хоть несколько слов?

— Письмо уже два дня лежит у меня в чемодане под кроватью. Там же найдешь и мои книги. Если я иногда…

Жюльен осекся. Видя, что он колеблется, Ритер улыбнулся и сказал:

— Не болтай чепухи. Можно подумать, что ты и в самом деле на войну собрался. Не беспокойся, все твои книги я сохраню в целости. А главное — сохраню твой костюм, думаю, он тебе скоро понадобится. И вообще можешь на меня полностью рассчитывать.

Ритер больше не смеялся. Ни в его голосе, ни во взгляде не осталось и следа иронии, и Жюльен почувствовал, что парижанин и вправду ему друг.

42

Они больше получаса ждали машину. И от волнения не находили себе места. Ночь стояла очень темная, сильный ветер гнал облака. Было не особенно холодно, но Каранто, вспотевший от беготни, несколько раз чихнул. Он изо всех сил старался не производить шума, но Жюльену казалось, что их слышат во всем квартале.

— Скажи, твой приятель человек серьезный?

— Конечно, — ответил Каранто. — Но ему надо было еще зайти за другим. И тот мог его задержать.

— А если Верпийа сойдет вниз и обнаружит наше отсутствие?

— Ну и что?

— Как ты думаешь, что он станет делать?

— Не знаю. Он славный малый, но служака.

— Ты считаешь, он здорово разозлится?

Каранто промолчал. Глаза Жюльена уже привыкли к темноте, и он смутно различал товарища. Он догадывался, что тот так же возбужден, как и он сам, так же сгорает от нетерпения.

— Я все думаю, через сколько времени он объявит нас дезертирами, — пробормотал Жюльен.

— Плевать нам на это, завтра утром мы уже будем в безопасности.

Каранто снова умолк. Чуть ниже того места, где они стояли, на узенькой улочке послышался шум. Оба вздрогнули и торопливо укрылись за изгородью.

— Лучше спрятаться, может, это и не они.

Солдаты прислушались. Шум приближался. Жюльен различил неясное светлое пятно, скользнувшее над крышами.

— Судя по звуку, это не вездеход, — шепнул он.