— Послушайте, Джастин… — Она замялась. — Если заключение сделки зависит от нашего романа, вы можете возвращаться в Денвер.

— Извините, если я поставил вас в неловкое положение. Я этого не хотел. — Он внимательно взглянул на нее. — Я не стану вам лгать, Морган, вы меня привлекаете, но я никогда не стал бы вас соблазнять, чтобы получить проект «Серебряное небо».

Морган не знала, почему она дрожит: из-за признания Джастина или потому, что ей холодно. Ей не хотелось думать ни об этом, ни о том, что ее тоже тянет к нему. Она не могла допустить повторения своих ошибок. Она никогда не сможет доверять ни ему, ни другому мужчине.

— Это бизнес, Джастин. Нужно ли вам объяснять, что по-другому нельзя.

Джастин видел затаенное страдание в глазах Морган. Больше всего на свете ему хотелось ее обнять и заверить в том, что он никогда ее не обидит и никому не позволит это сделать.

— Кто вас обидел, Морган? Какой мужчина обманул ваше доверие?

— Я не собираюсь обсуждать с вами мою личную жизнь. — Она подошла к бревну и уселась.

— Вы правы. Я не должен задавать вам подобные вопросы. Но я понимаю, что вы чувствуете, Морган. Вы не сможете все время убегать поверьте мне, я тоже пытался.

Она резко подняла голову и сузила глаза.

— Вы недостаточно меня знаете, чтобы делать такие выводы.

— Не трудно догадаться, что вас обидели… очень. И вы не можете этого забыть. — Он сел верхом на бревно, достаточно далеко, чтобы Морган успокоилась.

Она попыталась рассмеяться, но смех замер у нее на губах.

— Вы здесь ни при чем. Нас связывают дела. Пожалуйста, помните об этом.

Она разбивала его сердце.

— Если я решу заняться этим проектом, Морган, то буду все время поблизости. Мы станем работать вместе. Будет неудобно, если вы станете вздрагивать каждый раз, когда я к вам подойду.

— Обычно я достаточно хорошо владею собой. Но вы должны признать, что мы оказались в несколько необычных обстоятельствах. — Она обхватила себя руками, еле заметно улыбаясь. — Я никогда не занималась делами в пещере.

— Уверяю вас, для меня это тоже в новинку. — Он подбросил в огонь еще одну ветку. В пещере похолодало, а снаружи по-прежнему выл ветер. — Почему бы нам не отложить дела до утра? Может быть, вы расскажете мне о своем детстве в Дестини. Вы родились не здесь?

Она покачала головой.

— Нет, но когда Кинаны стали о нас заботиться, мне было всего три года, а мои сестры были еще меньше. Наша мать оставила нас, сказав, что вернется, но так и не вернулась. По независящим от нее обстоятельствам. Кинаны удочерили нас примерно год спустя. Поэтому Дестини стал для нас родным городом.

Джастин наблюдал за игрой чувств на ее выразительном лице.

— Извините, — вздохнула она. — Это не очень веселая история.

Но ему было интересно все, что рассказывала эта женщина.

— Наверное, приятно знать почти всех жителей города?

— Да. Весь город помогал маме и папе нас воспитывать. — Она снова улыбнулась. — Нас даже прозвали «дочерьми Дестини».

— Могу поспорить, что Лайл Хатчинсон не был таким уж милым.

— Это не так. И Лайл, и его отец, Билли Хатчинсон, тогда активно участвовали в жизни города. Но потом семья, основавшая Дестини, пережила многое, из-за чего ее статус в городе оказался под угрозой. Билли теперь в частной лечебнице, у него болезнь Альцгеймера. У Лайла проблемы из-за болезни отца и из-за перемен, происходящих в городе.