— Это самые ужасные и смертоносные колдуны. Они убивают взглядом. Один архонт опаснее, чем сотня хейлотов!

— Возможно и так. Выглядят сильными, но вряд ли очень умелы.

— Говорят, они варят людей живьем.

— И еще они едят младенцев, — поддержал его Берсень, — на завтрак, обед и ужин.

— Ты тоже слышал? Это ужасно. Мы пропали. Они учуют нас и сожрут с потрохами.

— Ты уверен?

— Да, абсолютно.

Эрик, не в силах больше смотреть на приближающуюся смерть в рясах, забился в угол смотровой площадки и закрыл лицо руками. На языке так и вертелись слова молитвы, если бы не этот чертов Берсень!..

— Так что насчет потрохов?

— Каких еще потрохов?

— Ты сказал, сожрут с потрохами, — напомнил Берсень.

— И что?

— Ты уверен, что они будут жрать наши потроха? Согласись, это все-таки далеко не филей, огузок или там голяшка…

— Смеешься?

Маг не ответил. Из казармы с визгом выкатилась свора зеленоглазых, распалась, и Берсень едва не присвистнул. Двое аколитов под руки вели пожилого мужчину в отделанных золотом доспехах. Он мычал что-то невнятное, взвизгивал, с силой дергался, но скорее в припадке страха, нежели желая вырваться.

— Что там происходит? — пробормотал Эрик. — Мне послышалось или там и правда кричал человек?

Толпа хейлотов быстро рассеялась, освобождая дорогу архонтам.

— Ну же, чего ты молчишь?

— Да, там есть один живой воин. Хочешь взглянуть?

— Нет! — Эрик еще сильнее вжался в угол. — Это будет ужасное зрелище!

Пленника подвели к архонтам. Один из них коснулся лапой золоченого панциря, провел с легким скрежетом сверху донизу, и… тот распался на две половины, словно был сделан из бумаги.

— Хм, занятно, — пробормотал Берсень.

— Что там? — раздалось из угла.

— Ты бы сам выглянул, — предложил маг.

— Нет, я не смогу вынести этого, просто скажи.

Близость смерти придала мужчине сил, и он, что-то дико крича, стал вырываться с такой силой, что двое здоровенных аколитов держали его с явным трудом.

— Что они делают с несчастным? — пролепетал Эрик.

Толпа зеленоглазых прянула в стороны, затем архонт жестом отослал всех, в том числе державших пленника аколитов, и остался с человеком один на один. Тот разом успокоился и даже начал что-то оживленно втолковывать архонту.

Берсень подался вперед, но гомон толпы заглушал все, а использовать магию сейчас было бы крайне опрометчиво.

Беседа внизу, впрочем, продолжалась недолго. В какой-то миг пожилой воин принялся возбужденно размахивать руками, и Берсень отчетливо понял — этот человек сейчас умрет. Архонт стоял недвижимо, он как будто еще внимательно слушал, но маг уже видел, чувствовал — решение принято.

— Вот и все, — прошептал Берсень. — Ну и чего же ты ждешь?

— О чем это ты? — с подозрением покосился на него Эрик. — Что там еще?

Рука архонта с хрустом пробила грудь воина и вскинулась вверх. В раскрытой ладони пульсировал комок плоти. Человек захрипел и мешком свалился на землю.

— Ну, что это было? — вновь подал голос Эрик.

— Ничего особенного. Просто вырвали сердце, — пояснил Берсень.

— Господи!

Жалобный вопль Эрика потонул в поднявшемся внизу дружном вое. Пользуясь случаем, Берсень саданул Эрика кулаком в лицо. Тот застонал и уставился на мага круглыми от страха глазами.