Договорить он не успел — наверное, нажал на что-то раньше времени. Но он не соврал — рвануло и правда знатно. Я успел увидеть, как Дракенбольт кубарем покатился с брони, отброшенный взрывом. Как одна за другой отрываются от спины «Стегозавра» огромные ракеты с ослепительно-белыми шлейфами сзади. Инстинктивно набросил Водяную сферу, прикрывая себя и всех, кто сидел на броне, но пламя этих шлейфов мгновенно выжгло эту преграду, да и нас здорово опалило, хотя вроде и зацепило совсем вскользь.

А вот слышать я ничего не слышал, потому что попросту оглох в первое же мгновение запуска ракет. И голова от контузии кружилась так, что стоило повернуть голову — как все вокруг смазывалось в расплывчатую цветную полосу. Плюс все стало еще и каким-то замедленным. Кажется, на какое-то время непроизвольно врубился Боевой транс.

Из-за этого все, что происходило дальше, выглядело довольно сюрреалистично. Свалившись с раскаленной брони на землю и кое-как поднявшись, я успел развернуться в сторону Имира и увидеть, как «Стингеры» почти одновременно ударяются в него — один плечо, второй куда-то в ногу, почти у самой земли. Траектория полета у ракет получилась витиеватая, они скорее напоминали огромные новогодние шутихи, вихляющие из стороны в сторону. Да уж, с точностью совсем беда.

Сдвоенный взрыв снова сбил меня с ног, я откатился назад, прячась за одну из лап «Стегозавра». Двигался я почти на ощупь, потому что глаза едва не сожгло вспышкой. На какое-то время я вообще превратился в какого-то червя — оглохший, ослепший, почти обездвиженный. А потом меня все же настигла боль. Вся поверхность тела превратилась в сплошную ссадину, щедро посыпанную солью. Наверное, меня здорово обожгло хвостовым пламенем ракет. А может, и обморожение давало о себе знать. Все это было уже неважно. Все, чего я сейчас хотел — это хоть немного оклематься и взглянуть, что там с Имиром.

Удалось это далеко не сразу. И подняться, и что-то разглядеть. Все пространство перед городскими стенами заволокло гигантским облаком пыли от взрыва, и оседала она медленно. Пыль эта смешивалась с едким дымом, от которого горела глотка и было трудно дышать.

Звуки возвращались, но медленно, будто издалека. И в каком-то странном порядке. Сначала сквозь стук собственной крови в висках я расслышал выкрики товарищей в голосовом чате. Они становились все громче, но потом их постепенно заглушил страшный грохот и гул, доносящийся откуда-то из глубины облака, накрывшего Имира.

— Эрик! Эрик!.. Кто-нибудь видит Эрика?

— Не отвечает! В чате офлайн. Он успел выйти или погиб?

— Пока непонятно. Док, Вульф, вы где?

— Я минус. Воскрес у центрального менгира Гаракса.

— Я тоже. Но я в червоточинах привязку делал.

— Мангуст? Мангуст!

Я не сразу и понял, что обращаются ко мне — голова туго соображала. К тому же я в это время как раз отыскал Бао и помогал ему подняться. Где-то неподалеку ворочался огр, гремя доспехами и отчаянно матерясь, но его не было видно за клубами пыли.

Земля снова заходила ходуном, и свозь пыльную завесу я разглядел темный силуэт титана с проблесками фиолетового пламени. Великан ворочался из стороны в сторону, кажется, пытаясь подняться. Ракеты сбили его с ног и, насколько я смог разглядеть, довольно сильно повредили — так, что он стал прихрамывать. Однако в целом выглядел так, будто просто получил пару хороших оплеух, но никак не смертельную рану.

— Да етишкины шишки, он все еще живой! — с непередаваемой обидой в голосе воскликнул Стинг. — Слушайте, ну я тогда вообще не знаю, чем его брать!

Коротышка как раз выбрался из кабины своего детища и, стянув с головы кожаный шлем, увешанный всякой оптикой, глядел на Имира, запрокинув чумазое носатое лицо кверху.