– Я так и думал. И если твой старик не будет против, давай здесь и останемся.

– Вот и хорошо, – сказала Рэйчел, она перегнулась через стол и сжала руки Тайри. – Не думаю, что я была бы в силах покинуть наше ранчо. Я провела здесь всю свою жизнь.

– На том и порешим. Что же касается детей, – сказал Тайри с улыбкой, – думаю, я не отказался бы от девяти или десяти.

– Девять или десять! – воскликнула Рэйчел, удивленно моргая. – Да ты шутишь!

– Нет. Но, пожалуй, меня удовлетворят даже три или четыре. Сколько захочешь ты сама, при условии, что все девочки будут такими же красивыми, как их мать.

– Я хочу, чтоб у нас были мальчики, – заметила Рэйчел. – Много мальчиков с черными волосами и синими глазами.

– От мальчиков не дождешься ничего, кроме неприятностей, – возразил Тайри спокойно. – И я тому свидетельство.

– Глупости! Ты самое лучшее, что когда-либо было в моей жизни.

– Неужто? – Глаза Тайри недоуменно распахнулись, и вдруг Рэйчел поняла, что, несмотря на всю его самоуверенность и надменность, глубоко внутри Тайри запрятан маленький мальчик, жаждущий любви и привязанности, мальчик, столь долго остававшийся одиноким и потерявший надежду, что кто-то полюбит его.

– Истинная правда, – искренне ответила Рэйчел. Тайри улыбнулся. Потом, встав, потянул ее со стула, обнял и с силой запечатлел на ее губах победный поцелуй.

– Пора идти, – отрывисто бросил Тайри. – Ведь теперь я фермер. Там, на пастбищах, скот, который надо накормить, так-то, женщина. Надо вспахать землю и починить упряжь. Но я вернусь к обеду.

На следующий день Тайри сидел на переднем крыльце и чинил уздечку серого, когда во двор въехал Клинт Уэсли.

Встав, Тайри отбросил уздечку в сторону и застыл у крыльца, наблюдая, как шериф спешивается.

– Ты забрел далековато от города, – заметил Тайри.

– Я приехал арестовать тебя, – быстро сказал Уэсли, словно торопился вымолвить эти слова, пока отвага не покинула его. – Вот ордер на арест, и здесь сказано, что ты обвиняешься в убийстве Джоба Уэлша.

Тайри казался слегка удивленным, и Уэсли даже показалось, что происходящее забавляет его.

– Вот как?

– Да, именно так!

– Кажется, однажды я сказал тебе, что не собираюсь в тюрьму.

– Сказал.

– Я не передумал.

– Как бы то ни было, моя задача – тебя туда посадить. Сегодня же.

– Не стесняйся, паренек, – уже рассерженно проворчал Тайри. – И я не буду с тобой церемониться, убью тебя, и дело с концом, так что поторопись сделать свой ход или убирайся отсюда.

С минуту казалось, что Уэсли готов отступить, но потом с решительностью, удивившей его самого, он выхватил револьвер.

Тайри прореагировал мгновенно: его рукой управлял инстинкт. Он тотчас же выхватил из кобуры свой «кольт» и взвел курок. И дуло его револьвера смотрело прямо в грудь Уэсли, а шериф еще не успел прицелиться. Перед лицом неминуемой смерти Уэсли побледнел как мел. Дуло «кольта» Тайри казалось огромным, как устье каньона, а глаза Тайри, не мигая смотревшие на него, были холодными, как могила.

И тогда он услышал голос Рэйчел, прорезавший тяжелую тишину:

– Тайри! Не делай этого!

Палец Тайри, лежавший на спусковом крючке, замер, и выстрела не последовало. Уэсли ждал, затаив дыхание. Рэйчел выскочила из дома, подбежала к Тайри и положила руку ему на плечо.

– Пожалуйста, не убивай его, – попросила она едва слышным голосом, и, не услышав ответа, встала между ним и Уэсли, оказавшись на линии огня.