Он сделал паузу. — На сегодня все. Займитесь вашими обязанностями.

Когда всадники, разбиваясь на более мелкие группы, проходили мимо Фионы, никто не смотрел на нее, никто с ней не разговаривал и не замечал ее существование.

«Taлент'а, мне очень жаль, что так получилось!» — сказала Фиона своему дракону.

«Ты Госпожа Вейра. — ответилаTaлент'а смущенно. — Ты мой всадник. Ты не можешь сделать ничего плохого.»

«На этот раз я сделала. — призналась несчастно Фиона. — Ведь я — Госпожа Вейра. А я забыла свой долг перед Вейром; мой долг — показывать пример.

Когда другие ушли за пределы слышимости, T'мар подошел к ней. — Всегда находится один идиот. — повторил он. — Я знал, что это будешь именно ты.

— Вот почему ты послал меня последней. — догадались Фиона, и сердце упало еще глубже в ее груди.

T'мар коротко кивнул, его глаза внимательно смотрели на нее, и когда ее глаза наполнились слезами, он отвел взгляд и зашагал прочь, не сказав больше ни слова.

Если лечение T'мара был тяжелым, вспышка Терин этим вечером была еще хуже.

— А что, если бы ты не вернулась? — требовательно спросила юная Управляющая. — Как бы я смогла перенести это? Как бы я жила дальше?

Но Фиона ничего не могла сказать, чтобы утешить девушку, которая выбежала из ее вейра и спала где-то в другом месте той ночью.

Когда Фиона, свернувшись плотно калачиком в своей холодной постели, попыталась найти хоть немного тепла, она вспомнила весь этот день, ругая себя за глупость, за свой эгоизм, за то, что она надеялась одурачить T'мара. Наконец, сон одолел ее.

Следующий месяц тянулся медленно для Фионы. Она извинилась уже на следующий день перед каждым всадником Вейра, дважды перед T'маром и целых три раза перед Терин. Азиз и Мать Карина смотрели на нее с жалостью, но она ничего не сказала им, приняв свое наказание, как заслуженное.

Однако, как бы она ни была неправа, она все же была Госпожой Вейра, поэтому не могла позволить своему позору помешать ей выполнять свои обязанности. Взамен этого она даже удвоила свои усилия в ответ.

Она должным образом восприняла раздражающую и утомительную обязанность нести вахту со своим драконом на Звездных Камнях, хотя и была убеждена, что была, пожалуй, единственной Госпожой Вейра, осужденной так сурово.

Как и все остальные юноши, проводившие тренировки на контрольных точках, Фиона постоянно тревожилась о их возвращении, являясь наглядным примером того, как не нужно поступать. Она носила свои лучшие одежды в знак признания их достижений, и, сначала безмолвно, а затем и вслух, выражала похвалы и растущую уверенность в том, что юные всадники будут уходить и обязательно возвращаться снова и снова из своих полетов через Промежуток, пока не задумалась, как она могла раньше думать, что такое путешествие может быть опасно.

Всю последнюю семидневку своего наказания Фиона уже с нетерпением ожидала каждое дежурство, считая его временем, когда она могла проводить часы в размышлениях и моменты в кратких переговорах с возвращающимися всадниками. Ее мысли были заняты оценкой запасов в Вейре, торговлей с удаленными холдами и вопросами жизнедеятельности Вейра.

Терин вернулась спать в вейр королевы на третий день наказания Фионы, и ее жалоба. — У других слишком холодно! — не обманула ни одну из них. Она преодолевала длинные лестничные пролеты к Звездным Камням, чтобы принести Фионе еду и закуски и часто проводила дежурства, сидя перед Фионой на шее Taлент'ы.

Фиона повернулась, услышав шаги Терин, и задумалась лениво, что ей делать с неминуемым превращением молодой девушки в женщину.