Т’мар удивленно на нее посмотрел, а потом опустил глаза и пробормотал. — Он не всадник дракона.

— Но Лорана — всадница. — ответил Кентаи. — И это ее травы мы используем.

Т’мар бросил на арфиста упрямый взгляд, но ничего не сказал, вместо этого потянувшись за кружкой и кувшином кла. Он уронил кружку и разбил ее.

— Вот. — сказала Фиона, подвинув к нему свою кружку. — Возьми мою.

— Нет, я возьму свою. — заявил Т’мар.

— Т’мар! — удивленно воскликнула Сайска. Бронзовый всадник посмотрел на нее, вскинув брови. — Ты уверен, что хочешь это сделать? Глупо отказываться от милостей Госпожи Вейра.

Т’мар был готов сердито ответить, но вовремя остановился. Он покачал головой и сказал Сайске. — Прими мои извинения, Госпожа Вейра, я неправ.

Сайска согласно кивнула, затем взглядом указала ему на Фиону.

Т’мар повернулся к младшей всаднице королевы. — Госпожа Вейра, я приношу свои извинения за мои плохие манеры. — сказал он. — Если ты примешь мои извинения, я буду очень благодарен.

Над столом повисло напряжение, такое плотное, что его можно было пощупать, и Фиона ощущала его, как никогда раньше. Ей нужно было самой принять решение: она могла отклонить извинения Т’мара, и этим накалить обстановку, или могла охладить накал. Фиона покачала головой, в ней совсем уже не было сил, чтобы поддерживать в себе гнев.

Т’мар уловил ее движение и неправильно его истолковал. Он начал оскорбленно подниматься и остановился только тогда, когда Фиона дотянулась до него через стол и схватила его за руку.

— Я качала головой, удивляясь своей глупости. — сказала она, поймав его взгляд. — Пожалуйста, сядь и возьми мою кружку. Мы все слишком много пережили; мы все взволнованы и все устали.

Она потянула его за руку вниз, и Т’мар с кривой улыбкой опустился на свой стул.

— Я налью, если ты не против, всадник. — предложил Кентаи. Дождавшись благодарного кивка Т’мара, арфист наполнил кружку теплым кла.

— Прости меня тоже, если я обидел тебя. — сказал Т’мар, зажав в руке потеплевшую кружку.

— Если мы собираемся выжить, — словно со стороны услышала собственный голос удивленная Фиона, — мы должны научиться прощать обиды и смиряться с душевной болью.

«Смириться с болью» — повторила Сайска, пытливо глядя на Фиону.

«Что-то подобное говорил Киндан, — поняла Фиона, — в один из тех редких моментов, когда удавалось уговорить его рассказать про Мор».

— Да. — ответила она, не пытаясь придумать ответ, потому что вновь упоминать Киндана сейчас будет не самой лучшей идеей.

— Мы не знаем, как долго это будет длиться. — прозвучал в тишине зала голос Кентаи. Он взглянул на Фиону и улыбнулся. — Я думаю, наша новоиспеченная Госпожа Вейра права: мы должны прощать обиды и смириться с душевной болью.

— А что мы будем делать с заболевшими драконами? — полюбопытствовал Т’мар.

— Создадим им наиболее комфортные условия, приставим к ним кого-нибудь, кто будет с ними и их всадниками, столько, сколько нужно. — ответила Фиона, вспомнив другие слова — на этот раз принадлежащие ее отцу — о временах Мора. В ответ на вопросительный взгляд Т’мара она пояснила. — Отец рассказывал, что так они действовали, когда пришел Мор.

— Я думаю, что мы вряд ли сможем сделать больше. — согласилась Сайска.

— Ждать. — задумчиво сказал Т’мар.