— Извините меня. — Ривен вздохнул и потер шею. — Не следует никого винить в том, что произошло, просто вы оказались рядом.

— Не стоит извиняться. Я бы тоже с радостью повесил на кого-нибудь все свои грехи. Терпеть не могу заниматься самоистязанием. — Он вновь обратился к Мартину: — Я знаю, ты не любишь дальние поездки, Мартин, но нам очень нужна твоя помощь.

— Понимаю. Я не стану возражать, каким бы дальним ни оказалось путешествие. — Он направился к своей лошади. — Очень жалею, что не научил бедняжку ориентироваться в лесу. Это здорово помогло бы ей сейчас.

— Боюсь, ты был бы обречен на неудачу, Мартин. Она от рождения рассеянная, — ответил ему Сильвио, снова взбираясь на лошадь. — Пора трогаться. Нам надо пройти как можно больше до темноты. — Он посмотрел на Ривена. — Мы спасем ее. Мне неприятно говорить, но склонность Теркетла к истязаниям сработает в нашу пользу.

— Каким образом?

— Очень просто. Он не убьет ее сразу. Станет наслаждаться победой и заставит Тэсс заплатить за те трудности, которые она ему создала. На это уйдет какое-то время, а нам сейчас именно это и нужно.

Ривену было страшно даже подумать о том, что Тэсс обречена на пытки.

— Тогда скорее в путь, Сильвио, не будем терять драгоценные минуты. — И он пришпорил коня.

— И не вздумай кричать, девка, иначе я снова заткну тебе рот, и ты не сможешь сделать даже глотка воды. — С этими словами Дермотт осторожно вынул кляп у нее изо рта.

Тэсс не собиралась кричать, да и вряд ли смогла бы — так у нее пересохло в горле. Гораздо важнее было глотнуть воды. Наконец он отодвинулся от нее, и Тэсс огляделась. Взошла луна, но ее свет с трудом проникал сквозь густые деревья. Они остановились напоить лошадей и дать им короткий отдых. Она присела на землю, измученная и уставшая, пытаясь обдумать возможные пути к освобождению. Изучив пеньковые веревки, связывающие ее запястья, она медленно поднесла руки ко рту.

— Если попытаешься перегрызть веревки и сбежать, я не буду особо церемониться. — Маккиннон присел на корточки рядом с ней. — Для меня главное — передать тебя твоему дяде.

Тэсс подняла на него глаза. Глупо надеяться перегрызть путы. Но как, черт побери, враги разгадали ее намерения? Маккиннон злорадствовал, видя ее беспомощность, и она еще больше ненавидела его за это.

— У меня в Шотландии есть только один дядя — Сильвио Комин.

— Не говори ерунды, Теркетл — брат твоей матери.

— Он мне не родственник. Скорее тебе. Он предатель, убийца, вор и лжец. Вы с ним очень похожи. — Она едва сдержала крик боли, когда он с размаху ударил ее по лицу. — Даже моя смерть не изменит твоей судьбы. Ты — труп. И лучше бы тебе позаботиться о свидании со священником. Молись, чтобы король, которого ты хотел предать, проявил к тебе хоть какое-то снисхождение и ты умер бы той же смертью, что убийцы его отца. — Тэсс с удовлетворением заметила промелькнувший в его глазах неподдельный страх.

— Труп не я, а король Яков. Скоро королем станет Дуглас — но ты вряд ли доживешь до этого дня. Говорят, Теркетл в ярости жесток. Ты будешь умирать долгой и мучительной смертью.

Ей нечего было возразить. Мысль об этом не покидала ее с момента похищения и была невыносима. Она надеялась, что у нее достанет сил умереть мужественно. Раз уж ей так на роду написано, не проявит постыдной трусости. Не доставит удовольствия Теркетлу и Маккиннону.