Каждый день давался очень непросто. Она со скрипом просыпалась, со скрипом же отправлялась в школу, со скрипом закидывала вещи в стиральную машину.

Они жили в небольшой квартирке над аптекой. Это было частью новой градостроительной политики — совмещать жилую и коммерческую зоны в стремлении очеловечить пространство и заполнить пустоту. Эми все ворчала, что у них нет сада.

— И кто бы за ним ухаживал? — резонно возражал Питер.

Эми пожимала плечами. Она умела пожимать плечами. С непередаваемым выражением. После чего сразу переходила к следующей теме, которой на этот раз стала поездка на Кипр в честь получения аттестата.

— Но ты ведь говорила, что тебе нечего праздновать, Эми.

— Тем больше причин куда-нибудь поехать и развеяться, — парировала она. Но беда была в том, что Эми не умела радоваться, она вечно была чем-нибудь недовольна.

Было восемь вечера. Она показывала ему рекламный буклет, зазывающий на отдых за астрономическую сумму. Однако Питер был непреклонен. Он не собирался оплачивать дочери двухнедельное пребывание в отеле с участием в конкурсе мокрых футболок и беспробудными гулянками.

— Зачем ты все это делаешь, пап? — Эми подняла на него густо подведенные черным глаза, так, будто видела его впервые.

— Что “все”? — спросил он.

— Ну, торчишь весь день за стойкой в этом своем белом халате, мусолишь рецепты, улаживаешь вопросы с поставщиками, а жизнь проходит мимо.

— Но ведь это моя работа, — удивился Питер.

— Да, но для чего все это, папа, если не для меня?

— Конечно, все для тебя. Кроме Кипра.

— Это твое последнее слово?

— Последнее, Эми. А сейчас мне надо идти работать.

— Зарабатывать деньги, чтобы завещать их мне, когда я буду уже слишком стара, чтобы порадоваться им.

— Деньги радуют в любом возрасте, — заметил Питер.

— Ты ошибаешься, — ответила Эми, и на этом разговор закончился. Но, очевидно, она думала о том, что ее отец явно так и собирается поступить.

Она больше не заговаривала с ним ни о чем, держалась вежливо, но отстраненно. Поблагодарила за приготовленный ужин, предупредила, что пойдет сегодня гулять с одноклассниками. На следующее утро она читала журнал за завтраком. Потом сполоснула свою тарелку из-под овсянки, быстро собралась и вышла из дома вместе с ним.

— Что за дела, Эми? Куда ты собралась? — забеспокоился он.

У них никогда еще не случалось таких долгих размолвок.

— Работу искать, — бросила она через плечо.

Он глядел ей вслед. Она шла по улице, с сумкой через плечо. Кажется, буквально вчера он держал ее за руку на похоронах матери и обещал, что будет о ней заботиться. Он не нарушил обещания. Он старался, но дочь смотрела теперь на него как на чужого.

Когда ему было столько лет, сколько ей сейчас, все было гораздо проще. Отец решил, что оба сына должны заняться фармакологией, и они так и сделали. Чтобы поступить, пришлось выдержать нешуточный конкурс. И хотя фармацевты шутят, что они всего лишь приказчики со степенью, все они гордятся своей специальностью. Они уважаемые люди.

Конечно, во времена отца все было по-другому. Одна аптека на весь небольшой городок. Так что у Барри-старшего было гораздо больше возможностей, чем у Питера сейчас. Хотя это открыто не говорилось, больные доверяли Барри-старшему как настоящему доктору. Он знал, какое лекарство дать задыхающемуся от кашля ребенку, не дожидаясь предписания врача. Мог вытащить осколок из пальца, вправить вывих, определить перелом. Он собственноручно готовил эликсиры, за которыми приезжали со всей округи, — так им доверяли.