— Ну как? — спросила она санитара.

— Слабый пульс, — ответил он.

— Лучше, чем ничего. — Она улыбнулась сквозь слезы и обернулась к подъехавшим полицейским. Те уже начали выслушивать рассказы очевидцев.

— Мы не могли бы обсудить все внутри? — спросила она. — Это родители Деклана. Думаю, после пережитого они предпочли бы разговаривать, сидя в собственном доме.

Она помогла Молли войти, накинула ей на ноги плед и растерла руки. Человек по имени Матти принес виски, и она влила глоток в Пэдди, чтобы вернуть ему нормальный цвет лица. Она выключила духовку, где жарился огромный кусок говядины. Затем они долго и мучительно излагали, как собака увидела кошку и бросилась через дорогу, как сын хозяев дома увидел собаку, вывернул руль, чтобы не сбить ее, и врезался в фонарный столб.

Фиона несколько раз выходила, чтобы позвонить другу в больницу, другу, который мог рассказать больше, чем справочная. Новости были достаточно хорошие. Деклан лежал в реанимации, но, судя по всему, выкарабкивался. Трещина в черепе, сломанная рука, но обошлось без повреждений внутренних органов. До завтра — никаких посетителей.

В одиннадцать, спустя пять часов после приезда на улицу Сент-Иарлат, Фиона в последний раз за вечер позвонила своему другу и в справочную. И там, и там сказали, что Деклан будет жить. Тогда Молли, Пэдди и Фиона вынули из духовки говядину, сели за стол и съели ее с хлебом и маслом. Фиона осталась ночевать — в доме, где родился и вырос Деклан. И даже смогла заснуть, лежа в его постели.

Деклан Кэрролл тоже спал в больнице. Ему снилась клиника. Он лежал на полу и пытался дотянуться до стола, а Хилари просила его отдохнуть и предоставить делам идти своим чередом. После нескольких бесплодных попыток Деклан решил последовать ее совету. Обычно Хилари была права.

Глава 3

Хилари Хики краем глаза увидела собственное отражение в витрине и остановилась как вкопанная. Она выглядела не только старой, но еще и очень странной. Волосы разлохмачены, торчат во все стороны, одета, будто напялила на себя что попало. Неужели так ее видят окружающие? Хилари была удивлена. Она представляла себя совершенно иначе. Если бы ее попросили описать себя, она сказала бы — миниатюрная, опрятная, аккуратная, подтянутая, с приятной широкой улыбкой… Много лет назад, на открытии одной картинной галереи, ради этой улыбки Дэн Хики бросил богатую невесту.

Теперь никто не захочет к ней приблизиться, горестно подумала Хилари. Скорее, перейдут на другую сторону улицы. Она еще раз посмотрела в витрину и вдруг поняла, что это парикмахерский салон. Может, это знак? Само провидение подсказывает, что пора что-нибудь сделать с этим овином на голове. Пожалуй, надо зайти и спросить, есть ли свободные мастера. Если есть, значит, и правда знак. Девушку на ресепшене звали Кики.

— Разумеется, — сказала она. — Я с вами поработаю.

Она выглядела чересчур юной и, на консервативный вкус Хилари, чересчур густо накрашенной.

— Но… э-э-э… а как же ресепшен? — нервно спросила Хилари.

— Ничего страшного, сам о себе позаботится. — Кики уже достала полотенца и повела Хилари к раковине.

Девушка без умолку болтала о новом клубе, который откроется на следующей неделе.

— Очень может быть, что туда пойдет мой сын, — весело сказала Хилари.

Судя по всему, Нику клуб понравится — шумно, пестро и открывается в полночь. Они часто встречались в дверях — она уходила на работу, а он возвращался домой. Но Хилари давно научилась не комментировать образ жизни сына.

Во многих отношениях Ник был идеальным ребенком. Талантливый музыкант, днем он давал уроки игры на кларнете и присматривал за бабушкой. По мере своих сил.