Брайан показал послание Томашу.

— Только, понимаешь, дело в том, что я ей не писал. — Лицо у него было грустное, как у бассета.

Они проговорили допоздна. Томаш выдвигал теорию за теорией. Может быть, доброжелательность Брайана заставила Эйлин предположить, что он испытывает к ней нечто большее? Но как объяснить электронные письма и сообщения, которые, по ее словам, присылает ей Брайан? Возможно, она прирожденный преобразователь и стремится переделать всех и каждого. Тогда понятно, почему она так свободно расхаживала по дому, комментируя и критикуя все вокруг.

Да. Но это все равно не объясняет писем.

— А что, если она сумасшедшая? — в конце концов спросил Томаш.

— Думаю, так и есть, — печально согласился Брайан.

Тяжело вздыхая, они выпили еще по кружке чая.

— Может, связаться с ее семьей? — предложил Томаш.

— Не думаю, что у них близкие отношения. Она говорит, что отец содержит ее, но больше ничего о них не рассказывает. Ни о ком.

— И живет одна?

— Кажется, да.

— Ты о ней почти ничего не знаешь, Брайан?

— Совершенно верно, Томаш. Я с ней едва знаком.

Джонни проводил кардиотренировку с группой пациентов клиники. В первом ряду стояла Китти Рейли. Она всегда настаивала, что добрым здоровьем и любыми улучшениями мы обязаны тому или иному святому лично, а когда ей нездоровилось, она порицала весь мир за пренебрежение святыми. Рядом занималась добродушная Джуди Мерфи. Она была теперь в такой хорошей форме, что практически стала ассистенткой Джонни. Джуди помогала людям вроде Лара хоть как-то укрощать свои непокорные руки и ноги. Бобби Уолш пожаловался Джонни, что готов на любые усилия, лишь бы накачать руки, поэтому Джонни запустил для него цикл на ручном тренажере. Занятие шло полным ходом, когда вошла Клара.

— Джонни, тебя срочно к телефону, — сказала она.

Джонни удивился. Кто мог звонить ему в клинику? Мобильный стоял на автоответчике, так что любое сообщение он выслушал бы позже.

— Извини, Клара, я не в курсе, кто бы это мог быть.

— Священник, отец Флинн. У него очень расстроенный голос. Поговори с ним, Джонни, я присмотрю за тренировкой.

— Отлично, пока старшины нет, можем немного расслабиться, — с облегчением сказал Лар.

— Ого! Да вы не видали меня в деле. Когда речь заходит о беговой дорожке, мне сам черт не брат, — сказала Клара Кейси. — Поверьте, вы будете молиться, чтобы Джонни поскорее вернулся.

— Привет, Брайан. Как делишки?

— Ничего хорошего, Джонни. Сегодня после польской мессы ко мне подошла эта Эйлин и сказала, что раз я пригласил ее поужинать, она купит черное в обтяжку.

— Что?!

— Платье. Думаю, она имела в виду платье.

— Я понял, что она имела в виду. Но ты ведь не приглашал ее?

— Конечно нет. Джонни, что мне делать?

— Думаю, это знак свыше. Хватит, побыл уже друидом, бросай это дело. Я бы это истолковал так.

— Джонни, я серьезно.

— Я тоже. Если ты поймал такую красивую пташку, не нарушая обетов, только представь, что начнется, когда ты освободишься.

В трубке повисла пауза.

— Прости, Брайан. Она чокнутая, вот и все.

— Да, наверное.

— Значит, нужно вести себя соответственно. Не обращай на нее внимания.

— Навряд ли стоит так обращаться с психически больными людьми.

— Навряд ли? Тогда тоже купи что-нибудь черное и в обтяжку — и вперед!

— Прости, что отвлек тебя от работы.