— Недди, ответ один — нет. Нет, я не женюсь, и нет, я не знаю, что делать.

— Томаш?

— Это ты, Брайан? Ты уже слышал?

— Неужели она на самом деле позвонила моей матери?

— Похоже, что так. Трубку сняла сиделка и пригласила к телефону миссис Флинн. Нужно положить этому конец.

— Знаю. Нужно.

— Теперь ты готов обратиться в полицию?

— Готов, — сказал Брайан.

Но он не мог идти туда один. Ему был нужен союзник. А ведь все считают, что любой служитель Бога — сильный, уверенный человек. Где они сейчас, эти сила и уверенность, ведь они так нужны ему. Подумать только, когда-то Брайан считал сложной и запутанной жизнь в Россморе.

Он сел на поезд и поехал к матери. Держа ее за руку, Брайан объяснял, что священник всегда остается священником. Вероятно, звонившая дама просто ошиблась. Ведь это была дама, да?

— Да, ее звали Эйлин. Она сказала, что выходит за тебя замуж, что ты получил разрешение из Рима, но не хочешь мне говорить, потому что я расстроюсь.

— А ты что ответила, мама?

— Что буду только рада, если ты оставишь сан. Но еще я напомнила ей, что ты уже обручен со мной! Ты подарил мне кольцо, так что пусть она выкинет из головы всякую надежду выйти за тебя.

У Брайана опустились руки. В начале рассказа миссис Флинн еще знала, кто он, а в конце уже считала Брайана его отцом. Так что о звонке Эйлин больше ничего выяснить не удастся. Теперь мама была настроена воинственно, Эйлин стала врагом, разлучницей, способной похитить отца из семьи, несмотря на то, что он давно упокоился с миром.

Брайан вернулся в Дублин и устало открыл дверь. В спальне горел свет. Он распахнул дверь комнаты. На кровати лежал букет алых роз. И конверт. В конверте Брайан обнаружил фотографию Эйлин. Девушка лежала посреди подушек, а с плакатов взирали знакомые футболисты. Не оставалось никакого сомнения — она сфотографировалась в его спальне. Письмо гласило:

Спасибо, что впустил меня в свою жизнь, сердце и постель. Я всегда с надеждой и радостью думала о нашем будущем. Может быть, оно еще настанет. Всегда любящая тебя,

Эйлин.

Времени искать союзников не было. Брайан Флинн вышел из квартиры и направился прямиком в полицейский участок. Придется нелегко, но это нужно сделать. Увы, он оказался прав. Ему пришлось нелегко. Дежурный по отделению, щуплый сержант, похожий на лису, уже все в жизни повидал. Священники, сбившиеся со стези добродетели? В наши дни — обычное дело. Часто это всего лишь означает, что пора сменить род занятий, не больше и не меньше. Просто начинается новый жизненный этап.

Брайан слушал этот бред, закипая от возмущения:

— Сержант, неужели ваша позиция такова, хотя в ее голословных утверждениях нет ни слова правды? Эта женщина сбила с толку моих друзей, запутала всех в нашем социальном центре, даже позвонила в Россмор моей матери, страдающей парциальным слабоумием, и сказала ей, что мы пара, любовники, и вот-вот поженимся. Но в этом нет ни единого слова правды!

Сержант взглянул на фотографию Эйлин Эдвардс в постели священника. Электронное письмо, предположительно собственноручно отправленное им этой женщине, список имен и адресов… Отец Томаш, Джеймс О’Коннор и Джонни Пирс.

В красноречивом взгляде сержанта читалось: вот перед ним стоит священник, который завел было интрижку, но передумал. Отец Флинн понял все без слов: конечно, сержант напишет рапорт, но больше и пальцем не шевельнет. Ему вдруг захотелось расплакаться. Он давно не плакал. Но сейчас события, казалось, раскручивались помимо его воли. Он чувствовал себя пловцом, стремящимся к слишком далекому берегу. Сил может не хватить. Возможно, он в самом деле дал этой женщине повод. На стол сержанта упала слеза.