— Тео, — раз в трехсотый позвал его я. Лучник, детям которого невероятно повезет или уже повезло с отцом, участливо повернулся, — а далеко еще?

Наверное сейчас я больше всего напоминал осла из Шрека. А может просто осла, но Теосфер ответил.

— Обычно путь на материк занимает два-три дня пути. Думаю, мы успеем за два. Погода хорошая, ветер попутный.

— Взяли бы виверну с самой прокачанной выносливостью…

— Америку не открыл, — покачал головой Тео, — пробовали до тебя. Тут же плыть по прикидкам миль сто десять, не больше. Баффали петов так, что могли сутки в небе находиться. Вот только тут одно «но». На летающих тварей действует какой-то дебафф. Если они долгое время находятся далеко от берега, то выносливость начинает убывать самым стремительным образом.

— Ясно, редкая виверна долетит до середины Днепра. Хотя у меня же Кора особенная. Можно было бы попробовать.

— Ну если купаться любишь, то почему бы и нет, — пожал плечами Тео.

Он вообще никогда ни с кем не спорил, имел свое мнение такой вескости, что хрен поспоришь, но держал при себе и лишний раз его не высказывал.

— А ночью как плыть будем? Неписям же тоже вроде как спать нужно.

— Ночью под парусом пойдем. И капитан, и рулевой всегда элики берут для бессоницы. А остальные да, дрыхнуть будут. Но недолго, часов пять.

— Лишь бы ветер не утих… — закончил разговор я.

Как там говорил Воланд? Бойтесь своих желаний? Не знаю, темная ли сила была тому причиной или какая другая, но все пошло совсем не так, как задумывалось. Ближе к вечеру ветер поднялся. Часть игроков к тому времени вышла в реал — поспать, поесть, раздать супружеские долги, чтобы было кому передать в старости перса. По возвращении они появятся в том же месте, откуда и рассконектились, то есть, на палубе.

А мне вот деваться было некуда. Поначалу известие о сильном ветре я встретил с воодушевлением имбицила, которому предложили побросать карбид в лужу. Но когда лощеный капитан стал ругаться матом (пусть и весьма рафинированным), а мачта скрипеть, грозя сорваться с корнем и улететь подальше, я где-то снизу ощутил испуг.

Паруса, точнее единственный и большой парус, был молниеносно снят, а гребцы вкупе с барабанщиком заработали с такой силой, словно хотели избавиться от всей молочной кислоты в своих мышцах. Подгадав нужный момент, я подскочил к капитану.

— Не припомню тут такого шторма, — хмуро ответил он, — будто сами Боги противятся нашему путешествию. Если до нас доберутся основные волны, придется туго. Да вдобавок сносит еще дромон к острову. Но делать нечего, будем огибать справа. В случае чего, доплывем до острова.

До какого-такого острова, я спросить не успел. Захлестнувшая волна чуть не прибила меня к борту, хорошо, что Хло оказался рядом. Да и капитан больше дискутировать не желал. Он побежал к рулевому, что-то крича и размахивая руками.

Все-таки в профориентации командира судна я сомневался зря. Нас еще с час бросало по волнам, но все же мы вышли из шторма. Ветер был еще крепок и свеж, так, что парус по-прежнему не рисковали поднимать, однако чудовищная болтанка утихла. К тому времени дромон окутала мгла, и даже переносные фонари не в силах были ее разогнать. Одно время суетился Кейша, бегавший куда-то в носовую часть корабля — то ли к капитану, то ли в гальюн, но я уже перестал обращать внимание. Тихонько устроился на одном из многочисленных топчанов и заснул.

Мне казалось, что я буквально задремал на несколько минуток. Каково же было удивление, когда открыв глаза, понял, что мир вокруг разительно изменился. Стих шум борьбы человека (простите, драмана) со стихией — теперь эти самые борцы мирно храпели рядом, корабль стоял неподвижно, а его бок нежно освещали лучи только показавшегося из-за горизонта солнце.