— Да, этот молодчик от скромности точно не помрет, — усмехнулся Навуходоносор.

— Ага, сдается мне, что его скорее повесят разозленные и облапошенные клиенты. Зайдем?

Олег вместо ответа открыл дверь и вошел внутрь, а я последовал за ним. Ничего особенного. Обычный домик в два этажа. Нижний, по всей видимости, был заточен под большую гостиную, но Глостер поставил здесь открытые шкафы, прилавок буквой П и витрины с крышками из стекла для драгоценностей. А вокруг покоились хаотично наваленные друг на друга товары, которые разбирал худенький, по местным меркам, драман.

— О! — только и сказал Глостер, увидя нас. Сам он сейчас как раз ссыпал вновь принесенный товар из мешка и был явно удивлен. — То есть, я хотел сказать, что очень рад вас видеть.

— Глостер, это что? — спросил я.

— Ну как, — замялся гном, — коммерческий дом этих… краткосрочных займов.

— Ломбард, — коротко резюмировал Олег.

— А что такого? — уже пришел в себя и начал возмущаться Глостер, — я честный торговец. За медяк покупаю, за два продаю. На эти четыре монеты и живу.

— Вот именно что, математик ты доморощенный. Тебе кто вообще этим заниматься разрешил? Ты же вроде жрец!

— При заключении договоренности не было никаких запретов на занятие торговлей, — легко отбил мой выпад гном, — тем более это жречество меня никак не кормит. А кушать хочется.

Я не стал вспоминать про кучу послушников и ту сумму, которую Глостер поимел с них. С тем гешефтом он мог несколько лет кормить весь Тойрин. Вот ведь гадкий, хитрый пройдоха.

— К тому же, у меня вон работник трудится, сам я здесь лишь изредка появляюсь. Так что на основном виде деятельности это никак не сказывается.

Я снова перевел взгляд на драмана. Не знаю уж, что он натворил в этой жизни, что злая судьба уготовила ему роль наёмного работника у Глостера, но мне было его искренне жаль.

— А дом ты этот как получил?

— Через бурмистра. Внес деньги на строительство, заключил договор. Все честь по чести.

— А товар ты где берешь?

— То тут, то там. Много «диких» всякую дребедень сдают. Им деньги нужны.

— И что теперь делать с тобой?

Вопрос был скорее риторическим, потому что фактически я ничего не мог предъявить гному. То, что он втихую облапошивает «диких» драманов? Так они же не силком к нему идут, а вполне себе добровольно. А само по себе перекупка и ростовщичество не преступления. И на каждый новый вопрос у виновника был ответ. Вот и Глостер, видимо, почувствовал мое настроение.

— Я ж по закону все, — заверил он меня, — больше никаких сомнительных сделок. Именем своим, — поднял палец он вверх, — рискую.

— Да черт с тобой, — махнул рукой я, — но если поймаю на какой-нибудь сомнительной сделке…

— Не поймаешь, — довольно улыбнулся Глостер, но тут же спохватился, — то есть сказать хотел, что не будет никаких сомнительных сделок. Отцом клянусь!

Я не стал ему напоминать, что в Шальте он довольно легко отказался от своих заверений и обетов перед Создателем. Вряд ли это что-нибудь изменило. Вместо этого еще раз недобро посмотрел на гнома, вроде как даже недовольно, и пошел на выход.

Если честно, то я искренне восхищался гномом. Провернуть такое дельце, да еще втихую, чтобы никто не узнал. Ведь открытие ломбарда процесс не быстрый. А я даже ни сном ни духом. Хотя все же с племенами надо будет поговорить, так сказать, предостеречь их от необдуманных сделок.

Снаружи уже вовсе лило, будто Гаррег договорился с Матерью смыть Йоран вместе с дерзким таоком, что заточил его в клетку.