— Нет, — спокойно и равнодушно обронил Бишоп. — Она шутит.

Дьенуолд как-то странно взглянул на него и отступил, когда его жена поспешила вмешаться:

— Все объяснения позже. Входите, входите! Сначала нужно высушить одежду. Хорошо, что у нас достаточно овец, чтобы соткать сукно на одежду для всего замка! Меррим, ты почти моего роста, так что мои платья должны тебе подойти.

— Ха! — фыркнул Дьенуолд. — Ты гигант! Майское древо! А эта тонкая веточка Филиппа сунула стебелек розмарина мужу в рот. Дьенуолд мигом его выплюнул, хмыкнул и объявил:

— Идем, Бишоп. Горкел позаботится о Бесстрашном. Честно говоря, он единственный, кто способен справиться с этим чудовищем, поскольку он единственный, которого Бесстрашный ни разу не попытался укусить.

— Боится, что Горкел его укусит, — пояснил Бишоп. Вскоре Меррим уже поднималась вместе с Филиппой де Фортенберри, графиней Сент-Эрт, по широким ступеням, ведущим в парадный зал.

Тут стоял ужасный гвалт. Все говорили разом, все куда-то спешили, почти не обращая внимания на Бишопа и Меррим. Повсюду бегали смеющиеся, дерущиеся, спорящие дети.

— В Пенуите всегда тихо, — заметила девушка. Филиппа подняла брови.

— В каждом замке, который я посещала, даже во внутреннем дворе Виндзора, стоит такой шум, что уши лопаются.

— В Пенуите одни старики, — вздохнула Меррим. — Они обычно говорят тихо. Спасибо вам за одежду.

— Ее подарила мне Кассия де Мортон несколько лет назад. Она прекрасно на тебе сидит. Что ты хотела сказать, когда упомянула о стариках?

Они как раз добрались до парадного зала.

— О нет! — охнула Филиппа, закатив глаза.

На одном из раскладных столов плясал шут Круки. Плясал и пел во все горло:

Меррим удивленно уставилась на Филиппу.

— Да это вроде стихов, и даже кое-как рифмуется! Но то, что он сказал, — бесстыдная ложь! Что это он плетет? Бишоп приехал в Пенуит не для того, чтобы жениться на мне! Ему велено снять проклятие с Пенуита!

Дьенуолд, злобно зарычав, вскочил на стол и отвесил шуту такую оплеуху, что тот слетел на пол и колесом прошелся по тростнику, после чего улегся на спину и во весь рот заулыбался хозяину.

— Господин, пощади меня! Я исправлюсь! И еще до того, как вечер прибудет на ногах ночи, я сочиню целую балладу, в которой каждая строчка будет рифмоваться со следующей, а может, и найду рифму к слову «муж». Еще одна строфа? Обязательно! Ну, что вы об этом думаете, благородный господин?

— Довольно, безмозглый ты осел! — оборвал Дьенуолд. — Бишоп не собирается ни на ком жениться.

— Но как же! Я сам слышал.

Круки бешено завращал глазами и принялся картинно себя душить.

— О Господи, о Иисусе, о моя святая матушка! Меня поразит громом, потому что дурная голова пошла кругом!

— Так оно и есть! — отрезал Дьенуолд. — Держи рот на замке!

Он глянул на Бишопа, который стоял неподвижно, держа в руке кубок с элем и уставясь на Меррим. Неужели дурак только что подписал ему смертный приговор? Меррим смущенно откашлялась.

— Шут, почему ты называешь его Бишопом Пятым? Почему считаешь, что он явился в Пенуит, чтобы на мне жениться? Немедленно говори!

— Нет! — панически завопил Бишоп. — Я скорее отрежу себе пальцы, чем женюсь на тебе. Этот дурак все перепутал.

Он имел в виду какого-то епископа! В Англии полно епископов! Он кудахчет о ком-то другом! Не обо мне!

— Это чистая правда, мистрис!

Круки перестал душить себя и покатился по полу, пока не остановился перед Меррим.