— Повторяю, женившись на мне, ты умрешь.

Он смотрел на склоненную рыжеволосую головку. Ничего не скажешь, сильна! Живот до сих пор ноет. Это чертово проклятие… до чего же он ненавидит то, что не может рассмотреть, пощупать, понять. Иногда, вдруг подумал он, невозможно вынести знания волшебника, дара волшебника, обязательств волшебника.

Бишоп часто заморгал. Тряхнул головой. Перед глазами все поплыло. Он слегка пошатнулся, но сумел взять себя в руки.

Откуда взялись эти безумные мысли? Должно быть, действие проклятия, которому не терпится свести его в могилу! Неужели из носа хлынет кровь, а изо рта — белая пена?!

— Я устал от твоих уловок и твоих тайн, — сказал он. — Мне нужна правда. Проклятие все-таки действует через тебя, так ведь? И ты умеешь им управлять?

И снова в парадном зале воцарилась неестественная тишина. Интересно, как могли расслышать его слова в этом углу под чавканье щенят?

Значит, расслышали. И замолчали, навострив уши.

Но тут один из близнецов громко завопил.

— Все хорошо, милый, — утешила Филиппа. — Иди к маме. Если Бишоп не сможет ничего сделать, тогда твой папа наверняка справится.

— Верно, у меня рыжие волосы и зеленые глаза, — выдохнула Меррим. — И верно также, что в каждом поколении была рыжеволосая зеленоглазая девушка. Но проклятие было впервые произнесено сотни лет назад. Как оно может быть связано со мной, Меррим де Гай?

— В таком случае почему четверо твоих мужей мертвы?

—Я не носитель проклятия, — уверила его девушка, — и не отравительница. Я и в зельях-то не разбираюсь.

Бишоп сжал ее плечи и подался вперед.

— Когда ты перестанешь лгать?! — рявкнул он и едва успел перехватить ее запястье, прежде чем кулак снова врезался ему в живот.

— Я не лгу, — поклялась она. — И у меня нет от тебя секретов.

Но он отчетливо видел, что это неправда, и злился еще больше. На скулах заиграли желваки.

— Ладно. Я верю, что, если женюсь на тебе даже здесь, вдали от Пенуита, все равно умру.

— Значит, ты вернешь меня домой?

— Нет. — Он улыбнулся ей, и эту улыбку никак нельзя было назвать приятной. — Я уже сказал, у меня другие планы.

Меррим подняла голову, пристально всмотрелась в его лицо, пытаясь сообразить, что у него на уме.

— Слишком много всего случилось с тех пор, как ты появился в Пенуите, — повторила она.

— Тут ты права. Всего лишь два дня назад я окликнул старика на стенах Пенуита и велел меня впустить. Подумать только, всего два проклятых дня! — Его глаза потемнели, став почти неотличимыми от окружавших их теней. — Если бы ты хотела выйти за меня, если бы тебя не пришлось уговаривать, я остался бы жив.

Она подалась вперед и прижала руки к сердцу.

— Послушай, Бишоп, я уверена, что, если бы даже вышла на стены Пенуита и крикнула на весь мир, что хочу тебя в мужья, ты все равно бы плохо кончил.

— Откуда ты знаешь, что проклятие подействует, если я женюсь с твоего согласия?

— Не знаю, но не хочу рисковать.

— Как! Ты не желаешь, чтобы я сошел в могилу раньше срока?

Она долго-долго смотрела на него, пока щенок не задел ее по ноге кожаным поводком. Подняла руку, чтобы коснуться Бишопа, но тут же снова уронила.

— Не хочу.

— Значит, оберегаешь меня?! — улыбнулся он.

Девушка пожала плечами.

Он знал, что все в зале по-прежнему прислушиваются, но все же ни секунды не колебался.