К удивлению девушки, оказалось, что у стены были сложены дрова. К еще большему ее удивлению, Бишоп принял все это как должное.

Когда несколько минут спустя на землю спустилась ночь, они успели развести костер, единственный источник света в пещере. Стены были совсем не влажными, напротив, даже теплыми, как обнаружила Меррим, облокотившись на один из шестов шатра, прислоненный к стене. До чего же непонятно!

— Знаешь, Бишоп, это очень странная пещера! Пощупай, какие теплые стены. Словно кто-то невидимый нас приветствует. Но ведь это невозможно, правда?

Она оказалась права. Он ощутил гладкую поверхность: ни камешков, ни сучков, да и воздух был чист и свеж. Бесстрашный, стоя в углу, немедленно сунул морду в торбу с овсом из конюшен Сент-Эрта. Временами он оглядывался туда, где царила темнота. Настораживался, словно кто-то его звал, качал большой головой и шумно вздыхал.

Меррим и Бишоп уселись на сложенный шатер.

— Можешь объяснить, почему мы вообще попали сюда? — спросила она.

— Я говорил, что твои волосы сейчас краснее, чем были утром?

Она поспешно коснулась рукой волос.

— Ничего подобного. Так не бывает!

Он не ответил. Просто лег у стены, подложил руки под голову и уставился в потолок.

— Честное слово.

Даже в полумраке он видел пламя, танцующее над ее головой.

«Я схожу с ума и не знаю, что делать».

Костер догорал, но холоднее не становилось. Воздух по-прежнему оставался неподвижным, спокойным, теплым.

Бишоп лениво разглядывал легкие тени, отбрасываемые огнем на противоположную стену. И вдруг перед его взором одна из теней стала расширяться, темнеть и увеличиваться. Меррим ничего не замечала. Она рисовала на мелком песке замок Пенуит и ни на что не обращала внимания. В отличие от Бесстрашного. Тот тоже вглядывался в тень.

Бишоп не сводил взгляда со стены. Тень продолжала сдвигаться, темнеть в одних местах, светлеть в других, пока не превратилась в человека. Да-да, именно в человека. Всего лишь человека!

Потом она снова шевельнулась, изогнулась. И снова превратилась в тень, распалась на бесформенные силуэты, похожие на облака в летнем небе.

Но Бишоп был уверен, что это не просто тень. Он ничего не сказал Меррим. Не хотел ее пугать.

И в этот момент понял, что узнал человека, скрытого тенью. Сердце сильно забилось, но не от страха. Он спокойно ждал, когда тень придет к нему. И дождался. Тень шевельнулась. А когда наконец накрыла его, он ощутил, как сладостный сухой воздух в пещере наполнил тело, а кончики пальцев стало покалывать.

До него словно издалека донесся голос Меррим. Она звала его, но он не мог сообразить, кто она и что здесь делает.

Он медленно поднялся и встал посреди пещеры. Тень обвивала тело, сливаясь с ним, и он сказал:

— Моя палочка. Где моя палочка?

Палочка немедленно оказалась в его руке. Он уставился на нее. Не больше фута в длину, очень изящная. И легла в руку так, словно была ее частью. Палочка пульсировала светом и мощью. Он чувствовал, как эта мощь наполняет его, становится с ним единым целым, и улыбнулся огню, снова бушевавшему в пещере куда ярче, чем полчаса назад. Он повернулся и направился в глубь пещеры. В воздухе разливался аромат благовоний, наполнявший его, в точности как минутой раньше — огромная тень. Нет, это не благовония… а запах дубовой рощи. Откуда он доносится?

Бишоп не знал. Да и какая разница? Он просто шел дальше. Пещера казалась бесконечной, и все же он знал, что это не так. Похоже, он точно знал, куда идет. Потолок пещеры становился все выше, стены расступались с каждым шагом. И палочка казалась естественным продолжением пальцев.

— Оставайся на месте! — велел он Меррим.