Долан от всей души помолился, чтобы господин оказался прав.

— Мы идем в Пенуит! — крикнул Фиорал лорду Веллану. — Опускайте мост. Иначе я убью всех и каждого в замке, будь то женщина, мужчина или ребенок. Никого не пощажу! Если же позволишь нам войти, опасность не грозит никому.

— Кроме животных, — вставил Долан. — Нам нужно хорошо есть, пока мы дожидаемся этого Бишопа Лита.

— Интересно, остается ли проклятие вместе с наследницей?

Долан покачал головой:

— Это трудно понять.

Фиорал обдумал ответ, помолчал и засмеялся, видя, как крепкий мост медленно перекидывается через ров, воды в котором было совсем немного. И она не зацвела. Мало того, выглядела свежей.

Он слышал о засухе, душившей Пенуит, и, возможно, здешние растения, деревья и поля выглядели несколько подсохшими, но воздух казался чистым, а во рву была вода. Значит, никакой засухи. Очередная безумная сказка, как эти Идиотские друиды и проклятие ведьм. Может, стоит убить кого-то из стариков, только чтобы доказать лорду Веллану серьезность его намерений. Он пришел, чтобы остаться, и теперь это — его замок, его животные и его седые воины, чей разум, как он надеялся, не остался в том времени, когда правил гнусный король Иоанн.

Довольно ухмыляясь, он пришпорил боевого коня. Копыта застучали по бревнам. Пожалуй, он прикончит лорда Веллана. Тогда все будут знать, что яд принесет смерть всем обитателям замка.

Бишоп попытался схватить ударившую его руку, но поймал только воздух.

Очередная пощечина сбила его на землю. Он остался сидеть, обозленный и полностью сбитый с толку. Отдышавшись, он пополз обратно, наклонился над черной дырой и снова протянул туда руку. Проклятая ладонь не может быть так далеко. И дыра не может быть настолько глубокой.

— Черт тебя возьми, вылезай из дыры!

Он услышал смех. Понял, что это смех. Звуки становились все слабее, словно тот, кто его ударил, спускался обратно в дыру. Значит, там есть нечто вроде лестницы.

Бишоп перегнулся и пошарил по стенкам дыры в поисках лестницы или веревки. Помедлил. Прислушался. Ничего. Ни малейшего движения в воздухе.

И тут совсем рядом, за левым плечом, послышалось тихое дыхание. Бишоп дернулся от неожиданности и оглянулся. Никого и ничего, но он знал. Просто знал. И снова перегнулся вниз, хотя вовсе того не желал.

И когда сильные руки схватили его за плечи и потянули в дыру, он не удивился. Ужаснулся.

Руки неожиданно исчезли, он был свободен… и падал, падал… не издавая ни звука.

Принц медленно пришел в себя и потянулся. И тут же понял, что не один.

Кто-то медленно скользит по нему, проникает в него, укореняется, но он по-прежнему остается собой. И чувствует голод этого другого. Eгo тело, ноющее после ночи, проведенной на земле дубовой рощи.

Принц Балант выбросил из головы всю эту чушь и огляделся. Он по-прежнему в дубовой роще Брешии, но совершенно один. Опять один!

— Брешия! — крикнул он. — Иди сюда, чертова ведьма! Покажись!

В воздухе произошло легкое шевеление, нечто вроде серебристого сияния разлилось вокруг, и она неожиданно появилась перед ним, скрестив руки на груди. Судя по виду, она вне себя!

— Брешия! — воскликнул он, протягивая руку.

Она взглянула на эту руку, сильную, загорелую, с квадратными ногтями.

— Твоя рука, принц? Я не так глупа, чтобы коснуться твоей руки, иначе ты мог бы превратить меня в жабу. Где твоя палочка?

— В жабу? О, представляю, какая бы опасная жаба из тебя получилась! Ты собрала бы всех жаб, ты свергла бы жабьего короля и заняла его трон. Моя палочка? Хороший вопрос. Не знаю, где она. Похоже, предпочла покинуть меня, правда, совсем недавно.