— Какое бы ты предпочла надеть?

— Ты меня дразнишь? — укорила его Джеслин, у которой дух захватило от подобной красоты.

Шариф пожал плечами.

— Тогда я выберу сам. — Спустя несколько минут он уже держал в руках сверкающее ожерелье с нанизанными на него бриллиантовыми звездочками. — Сними свои бусы.

— Шариф, я не могу…

— Сними бусы.

Дрожащими руками Джеслин сняла ожерелье из дерева и повернулась к Шарифу спиной, не веря, что это происходит с ней, но холод тяжелого ожерелья убеждал в обратном.

— Ну что ж. По-моему, уже лучше, — отойдя от девушки на шаг и склонив голову, сказал шейх. — Хотя…

Он снова склонился над футлярами, а когда выпрямился, в его руках была россыпь жемчужин, каждая с величину в крупную горошину.

— Шариф, не надо, — запротестовала Джеслин.

— Я хочу увидеть на тебе драгоценности, достойные твоей красоты, — заявил он, набрасывая жемчужную гроздь ей на грудь. — Ты могла бы стать моей королевой.

При этих словах внутри у нее что-то оборвалось, а затем сердце и вовсе замерло.

Шариф встал перед ней, и всего в нескольких дюймах от себя Джеслин увидела серые глаза на благородном лице, о котором она так часто грезила в своих снах.

Сколько раз после того, как порвала с Шарифом, она повторяла себе, что поступила мудро, одним ударом разрубив сложнейший узел. Она освободилась от контроля его матери, избежала необходимости привыкать к обычаям чуждой ей культуры и свыкнуться с образом жизни, который тогда был ей не по душе. Но вот ночами ее внутренний голос нашептывал совершенно иное…

Неожиданно Джеслин стала задыхаться от тяжести, давившей ей на грудь, и потянулась к застежке, но Шариф перехватил ее руку.

— Нет, — сказал он голосом, не терпящим возражений. — Я еще не все на тебя надел.

— Шариф, пожалуйста…

Не слушая ее, он застегнул на ее шее бриллиантовое ожерелье в обрамлении сапфиров и жемчуга. Его лицо было сосредоточенным и замкнутым.

— Вот так, — удовлетворенно произнес он, придирчиво ее оглядев. — Тебе идут драгоценности. Так ты выглядишь еще ослепительнее.

— Но в них у меня появляется чувство, что это не я, — упавшим голосом сказала Джеслин.

— Почему? Драгоценности и ты — вы изумительно дополняете красоту друг друга.

Шариф говорил ей комплимент, но в его голосе девушке слышались нотки сдерживаемого до поры гнева.

— Может, пора ужинать? — тихо спросила она.

— Мы сядем за стол немного позже.

Джеслин безвольно закрыла глаза, позволив волшебству момента одержать над собой верх.

Как же давно ее не касались эти сильные пальцы, а ведь когда-то они ласкали ее тело и дарили ей ни с чем не сравнимое наслаждение! Джеслин едва не застонала, почувствовав, как губы Шарифа скользнули по ее шее и остановились в том месте, где кожа еще горела от его прикосновений.

— Вот так, — хрипло сказал Шариф. — Великолепно. Теперь можно и поужинать, дорогая.

Джеслин взяла протянутую ей руку и позволила проводить себя к накрытому в шатре столику, освещенному зажженными в канделябрах свечами. От насыщенного запаха тубероз и лилий у нее слегка закружилась голова.

Или, может, виной тому Шариф, неотрывно смотревший на нее с выражением, которое она не могла разгадать?

Ужин был роскошный. Перец, фаршированный овечьим сыром и маринованными цветочными почками каперсника, артишоковые сердца с имбирем и медом, за которыми последовал охлажденный чесночный суп с жареным перцем чили и виноградом, кефта с пряностями, мясные шарики из ягненка, облитые лимонным соусом и посыпанные имбирем, говяжий танжин со сладким картофелем, острый говяжий кофтас с пюре из нута…

Когда должны были принести десерт, Джеслин больше не могла проглотить ни кусочка.