Наташа взглянула на часы. Было ровно девять, и в этот момент зазвонил телефон. Она сказала маме, вбежавшей в комнату:

— Не надо, я сама возьму! — Выждала три звонка и подняла трубку.

— Я тебя не разбудил? — спросил Никита.

— Нет, — упавшим голосом ответила Наташа.

— Как ты?

— Как и следовало ожидать. Синяк на пол-лица, температура, насморк.

— Бедная! Мне так жаль, ты себе не представляешь. Тут это… Репетиция отменилась, а Маринка услышала и сразу придумала мне кучу всяких дел… Ты не обидишься, если я заеду завтра? И насчет машины тоже попозже, хорошо? Не сердись, Натуль, ладно?

— Да нет, я не сержусь совершенно, а заходить вообще не надо, на меня смотреть страшно, я буду стесняться. Насчет машины тоже не беспокойся, я сама решу эту проблему, уже почти договорилась.

— С кем ты договорилась, его же «скорая» увезла, ты сама сказала? С ментами, что ли?

— И с ментами тоже. Мне обещали как раз сейчас звонить, так что пока, ладно? Все нормально, не волнуйся.

— Ладно, — вздохнул Никита. — Смотри, чтобы тебя не кинули, по обыкновению. А лучше не дергайся, я тут немного разгребусь и сам все сделаю.

«Да, ты сделаешь», — подумала Наташа, кладя трубку.

Телефон тут же зазвонил снова.

— Наташа? Вас беспокоит Карел. Как вы себя чувствуете?

— Так себе, но ничего страшного.

— Вы все-таки заболели?

— Есть немного.

— Этого следовало ожидать. А ушибы вас не беспокоят?

— Боли почти нет, но у меня огромный синяк…

— Синяки проходят, главное, чтобы не было других последствий — трещин, сотрясений и так далее. Грудь не болит?

— Практически нет.

— Я хотел сегодня подъехать с механиком за вашей машиной. Вам удобно было бы с нами встретиться?

— Карел, я вам очень признательна за все ваши заботы, тем более что не могу сама заняться своими проблемами, но я буду чувствовать себя страшно неловко. Я не могу показываться на люди с таким лицом.

— Я понимаю. Надеюсь, все заживет достаточно быстро. Вам необязательно выходить из квартиры. Может быть, вы расскажете вашей маме, как я выгляжу, мы с ней встретимся внизу и заберем машину?

— А если у нашего пострадавшего нет денег, чтобы заплатить за ремонт? Надо бы все-таки прояснить сначала этот вопрос, потому что я вряд ли смогу выложить такую сумму.

— Не беспокойтесь об этом, прошу вас. Все необходимое я уже выяснил, все в порядке. Я уже говорил вам, что все эти вопросы я с удовольствием решу сам, это самое малое, что я могу для вас сделать. Сейчас главное — ваше здоровье, а остальное предоставьте мне, пожалуйста. Самое позднее через две недели машина будет стоять у вашего подъезда в полной боевой готовности.

— А вы уже говорили с ним, он пришел в себя?

— Да, он вполне вменяем. Считает, что легко отделался. Тем более что ему объяснили, чем это могло кончиться для вас.

— Кто объяснил?

— Персонал больницы и милиция, конечно, кто же еще? Вы же не считаете меня способным с утра пораньше явиться в лечебное учреждение и угрожать бедолаге, как бы я на него не был зол.