Через несколько дней Наташу разбудил утром звонок.

— Наталья Николаевна? С вами говорит ассистент режиссера N*… — Незнакомый женский голос назвал столь громкую фамилию, что Наташа решила — это розыгрыш. — Если вас интересуют съемки в его новом фильме, я вас с ним соединю, — продолжала собеседница.

— Соедините, пожалуйста, — все еще не веря, улыбнулась Наташа.

— Наташенька? — послышалось в трубке. Наташе вздрогнула. Этот голос, знакомый каждому, нельзя было не узнать. — Наташенька, милая, надеюсь, вы уж простите меня, что я вас не вспоминал все эти долгие годы. Поверьте, это не потому, что вы не произвели на меня впечатления. Я сейчас буду снимать фильм о Сопротивлении. Это совместный русско-французский проект. Я давно искал героиню, а тут повстречался с Раисой Афанасьевной, она и вразумила меня, грешного. Я давно тебя не видел. Сможешь подъехать на пробы? Ты не располнела?

«Цветы запоздалые», — подумала Наташа и ответила:

— Николай Михайлович, я счастлива, что вы обо мне вспомнили. Работать с вами было для меня большой честью. Но… есть одно обстоятельство… Когда вы приступаете к съемкам?

— Я, собственно говоря, уже приступил, это не голый проект. На тебя основная нагрузка ляжет летом и следующей зимой. А что там у тебя за обстоятельство?

— Никому не говорила, но вам скажу. Я беременна. Я счастлива этим, но сейчас готова просто локти кусать.

— Милая! Не надо ничего кусать, Господь с тобой! Ты как себя чувствуешь — не отекаешь, не тошнит? Срок какой у тебя?

— Три месяца, — опешила Наташа. — Нет, меня не тошнит, я не отекаю, пятнами не покрылась, но боюсь, летом это уже будет заметно.

— Ну и слава Богу, лапа моя! Тебя мне прямо Небо послало, а не Раиса Афанасьевна. Если согласишься, я ей бутылку французского коньяка отвезу сегодня же. Беременна твоя героиня, понимаешь? А я так не люблю эту имитацию с дублершами. Мне необходим силуэт беременной женщины, это неповторимое выражение лица, эта походка! Муж-то не станет артачиться? Он актер?

— Я не замужем, Николай Михайлович.

— Вот и чудесно. Нет, правда, чудесно. Ну так что, ты согласна? Если не возражаешь и все пройдет хорошо — а я уверен, что так и будет, — мы и ребеночка зимой снимем. Это сразу решает кучу проблем. Будут тебе и мамки, и няньки, и все условия, поняла, милая? Ну, давай отвечай.

— Да. Конечно да. Спасибо вам.

— Ну, давно бы так. Подъезжай завтра на «Мосфильм», ассистентка тебе сейчас скажет, что там и куда. До встречи.

Поговорив с ассистенткой, Наташа положила трубку. Ей хотелось петь и плакать одновременно. Она прижала руку к животу.

— Ты слышал, малыш? Кажется, мы с тобой будем сниматься в кино. Понимаешь, в главной роли, у самого N*! Начинается другая жизнь! Я же тебе говорила, что все будет хорошо. Ты у меня есть, я у тебя есть — вот оно, счастье. А прыгать они нас не заставят, это я тебе обещаю. И в снегу мы не согласимся лежать. Я тебя люблю больше всех, ты самый главный. Сиди там и не волнуйся.

Она позвонила Раисе Афанасьевне и горячо ее поблагодарила.

На следующий день Наташа поехала на «Мосфильм». Все прошло удачно, пробы были хороши. Наутро ей позвонила уже знакомая ассистентка и поздравила с назначением на роль.

Сценарий ей понравился.