В ответ Вельдан получила только зловещее хихиканье дракена и под одеялом стиснула кулаки. Ну погоди, я еще до тебя доберусь!

Ох уж этот Казарл! Невозможно предвидеть, что он придумает в следующий раз. Непредсказуемый Каз, единственный в своем роде, — и это не игра слов. Насколько было известно Тайному Совету, в мире не было других дракенов — а впрочем, Совету были доступны далеко не все уголки мира. Даже для чародеев существовали места, где проникнуть через Завесы оказывалось невозможно, и все тайны этих мест так и оставались тайнами. Правда, одна чародейка — мать Вельдан — сумела, как видно, проникнуть в такое потаенное место, но поскольку она умерла, никто так и не узнал, как ей это удалось. Быть может, подумала Вельдан, моя мать — единственная, кто смог это сделать. Но… каким образом? И почему?

Никто из живущих в Гендивале не хотел — да и не мог — рассказать Вельдан всю правду о ее родителях. Даже приемные отец и мать (оба чародеи), которые вырастили ее. Они твердили только, что отец ее никому не известен — какой-то чужак, случайный любовник, с которым мать Вельдан повстречалась в одном из своих путешествий и с которым рассталась, не пролив и слезинки. Чутье телепата подсказывало Вельдан, что они лгут — особенно когда она сравнивала эту историю с рассказом об участи своей родной матери.

Когда Вельдан была еще грудным младенцем, что-то заставило ее мать покинуть родной дом и крохотную дочку — и исчезнуть бесследно. Через два года ее нашли на границе Гендиваля. Никто не знал, откуда она возвращалась, а раны ее были так серьезны, что она угасла прежде, чем успела получить помощь целителей. В заплечном мешке ее был только сверток, столь тщательно укутанный мягкими одеялами, что стало ясно: в нем находится нечто хрупкое и ценное. Так оно и было. В свертке обнаружилось одно-единственное яйцо величиной чуть больше человеческой головы, абсолютно черное, но отливавшее изменчивым радужным, сиянием. Единственное, что мать оставила в наследство своей дочери, — дракен Казарл.

Девочка-сирота и одинокий птенец выросли вместе, не разлучаясь ни на минуту: вместе ели, вместе спали, вместе учились и устраивали всяческие проказы — в особенности дракен, неистощимый на выдумки. Лишь когда Вельдан выросла и сама стала чародейкой, поняла она, как взбудоражила жителей Гендиваля ее тесная дружба с дракеном. Все члены Тайного Совета, начиная с архимага Кергорна, дивились тому, как стремительно растет это уникальное существо, дивились его недюжинному разуму и телепатическому дару: с детских лет Каз и Вельдан установили между собой нехитрую мысленную связь, которая с годами стала лишь сильней и замысловатей. Неудивительно, что мастера-ученые мечтали забрать Каза для углубленных исследований, но Сивильда, подруга Кергорна, вынудила архимага строжайше запретить подобный шаг. Сивильда заявила, что девочка уже потеряла отца и мать, а потому негоже лишать ее единственного близкого существа. Вельдан тогда была ей крайне благодарна за это вмешательство. Архимаг и не подозревал, что одна из его будущих чародеек душой и телом предана его же подруге.

Размышляя о прошлом, Вельдан сумела отвлечься от бесплодных тревог настоящего, однако же все это время она напрягала слух, стараясь уловить хоть какие-то звуки, которые помогут ей понять, что же происходит в доме. Наконец, после долгой тишины, она все же кое-что услышала — и тут же пожалела об этом. К двери ее комнаты приближались тяжелые топающие шаги. Вельдан оцепенела, и снова в ее сознании промелькнул образ кролика, который, дрожа, прячется от врагов. Чародейка безжалостно отогнала прочь эту недостойную картину и крепче сжала рукоять ножа. Пускай себе кролики прячутся от врагов — чародеи народ не пугливый. Справившись со страхом, Вельдан стала напряженно прислушиваться к тому, что происходит за дверью. Чем больше вызнает она сейчас, тем верней удастся ей при случае спасти свою жизнь.