Судя по звукам, в коридоре было несколько людей — трое, а может быть, и четверо. Они задержались на миг около ее двери, затем прошли дальше. Вельдан услышала, как лязгнул засов и со скрипом отворилась дверь соседней комнаты. Люди переговаривались вполголоса — и тут раздался звук, от которого у нее кровь застыла в жилах. Чуть слышный, пронзительный вой, в котором смешались ужас, тоска, одиночество.

Нечеловеческий этот звук пробудил в Вельдан самые разные чувства. Прежде всего, конечно, испуг и жалость, но за ними таилось нестерпимое любопытство — извечная черта всех чародеев, которая рано или поздно приводила многих из них к гибели.

— Прекрати. — Холодный голос прозвучал повелительно и на редкость бесстрастно. Оглушительный хлопок пощечины — и вой резко оборвался. Тот же холодный голос продолжал: — Вам двоим незачем торчать здесь и слушать его бред.

— Но, с позволения вашей милости… — с запинкой отозвался другой, чуть дрожащий голос. — Может, надо все-таки присмотреть за ним? Вид у него прежалкий, и потом… э-э… он все-таки иерарх.

— Был иерархом. — Все тот же бесстрастный тон. — Теперь это всего лишь безмозглое подобие человека. Наш долг — сохранить ему жизнь и доставить его в Тиаронд до завтрашнего заката. Он в последний раз исполнит роль иерарха, когда будет принесен в жертву Мириалю.

У Вельдан отвисла челюсть. Что за грязную игру затеяли эти суеверные дикари? Принести в жертву своего предводителя? «Ну, — подумала она, — теперь я слышала довольно. Что-то здесь не так…» Мысль эта оборвалась, не успев развиться, — в коридоре вновь прозвучали шаги. Сухо лязгнул засов — дверь соседней комнаты заперта.

— Итак, — произнес холодный властный голос., — вы двое останетесь на страже у этой двери. Помните: что бы вам ни говорили, не пропускайте в комнату никого, кроме меня. Если с Завалем, судя по голосу, начнет твориться что-то неладное — один из вас должен сообщить об этом мне. Быть может, вам проще будет исполнять свои обязанности, если вы запомните, что завтра на закате жители Тиаронда должны увидеть жертвоприношение — любой ценой. Если с иерархом что-то случится, я буду вынужден подыскать ему замену. Поняли?

— Ваша милость!..

Стремительные, уверенные шаги удалились прочь по коридору. К немалому облегчению Вельдан, обладатель холодного голоса миновал ее дверь, не задержавшись ни на секунду. Чародейка беззвучно присвистнула. Да, подумала она, этот человек исключительно опасен. Опыт говорил ей, что хладнокровный, сдержанный, бесстрастный противник верней и охотней всего пойдет на убийство.

Кто сейчас верней и охотней всего пошел бы на убийство, так это Казарл. Такого он при своем нетерпеливом нраве не мог снести. Валяться в холодном, продутом сквозняками амбаре, маскируясь — силы небесные! — под кучу навоза, зная, что всего в ста шагах отсюда, в доме, занятом врагами, застряла его напарница! В довершение худшего Каз изнывал от нестерпимого голода, и страдания его лишь усиливались от того, что совсем рядом, под самым носом торчит живой ужин — который, увы, дракен сам себе запретил есть. Каз тяжело вздохнул. Ничего не поделаешь — подобно Вельдан, он проникся искренним уважением к несгибаемой и резкой на язык старушке Тулак. Дела должны пойти совсем худо, чтобы он решился поужинать ее старым сотоварищем. «Если я съем коня, — с мрачным юмором подумал Каз, — мне придется сожрать и Тулак — иначе она, пожалуй, сожрет меня!»

Словом, дракену ничего не оставалось, как лежать в амбаре, изображая кучу навоза, и ждать, когда хоть что-нибудь произойдет. Он все твердил себе, что, покуда все спокойно, Вельдан ничего не угрожает — а это сейчас самое главное.