|
Возможностей, как всегда, было две: либо драться, либо бежать. При нынешних обстоятельствах единственно подходящим выходом было бегство — разве что Вельдан и Тулак воспылали бы желанием сразиться разом с почти тремя десятками хорошо вооруженных солдат: пугающая перспектива, даже если им поможет Каз. Нет, только бежать — и побыстрее. Тут им как раз и пригодится дракен. На своей спине он унесет обеих женщин так далеко, что солдаты попросту не сумеют их догнать — особенно в этакую ночь. Буран надежно скроет следы беглецов — но он же, с другой стороны, станет для них самой грозной опасностью. Что проку ускользнуть от врага только лишь за тем, чтобы до смерти замерзнуть в горах?
Напряженно вслушиваясь в тишину, Вельдан беззвучно выскользнула из постели и присела на корточки под окном, чтобы снова порыться в дощатом сундуке Тулак. Торопясь, она лихорадочно повыдергивала из сундука все, что могло пригодиться в качестве запасной одежды, завернула свою добычу в одеяла и перетянула сверток парой кожаных ремней, которые обнаружились на самом дне сундука. Ненужные вещи Вельдан засунула назад в сундук и прикрыла крышку. Не распрямляясь — вдруг какой-нибудь из дозорных случайно глянет на ярко освещенное окно? — проползла к ночному столику у кровати и задула единственную лампу. Когда глаза чародейки привыкли к темноте, она забралась на сундук и высунулась из окна. Открывать его не было нужды — дракен своей могучей башкой напрочь снес все ставни. Стараясь не задеть слой снега, лежавший на подоконнике, Вельдан бросила сверток вниз, и он мгновенно исчез в высоком сугробе у самой стены. На сей раз шагов в коридоре не было. Вельдан вообще ничего не слышала до тех пор, покуда голос Тулак — фальшивый дрожащий голос дряхлой старушонки — вдруг не пропел: — Это я, дорогуша, твоя бабушка. Я тебе ужинать принесла. Беззвучно охнув, чародейка прямо с сундука нырнула в кровать и с такой силой плюхнулась прямиком на мечи, что, не будь они в ножнах, ей пришлось бы солоно. Торопливо натянув на себя одеяла, она затаилась и ждала, чувствуя, как неистово бьется сердце. Как оказалось, тревожилась она напрасно. У засова повозились, ругнулись вполголоса, и Вельдан снова услышала голос старой наемницы: — Ой, нет, сыночек, спасибо, я сама управлюсь… И дверь распахнулась настежь под увесистым пинком. — У, треклятый засов! — проворчала Тулак. — Я все собиралась починить его — да так и не собралась, а когда руки заняты, с ним и вовсе не управишься. — И тут же громко добавила дрожащим старушечьим голоском: — Ой, дорогуша моя, да неужто эта мерзкая лампа погасла? Сейчас бабушка Тулак тебе ее быстренько зажжет… — Переигрываешь, бабуля! — прошипела Вельдан, когда старая наемница подошла ближе к кровати. В темноте послышался тихий смешок. — Чем это ты здесь занималась? — прошептала она. — Здесь темней, чем у Блейда в мыслях. Можно зажечь лампу? — Теперь можно. Я спрятала снаружи кое-какую теплую одежду — на случай если нам придется удирать и прятаться на горе. Не знаю, что именно происходит между Блейдом и иерархом, но то, что я успела подслушать, меня очень тревожит. — Ну так расскажи мне, что услышала, только из кровати не вылезай. Запереться здесь невозможно, так что не забудь, что ты хвораешь — на случай, если кто-нибудь войдет. Впрочем, это вряд ли. Его вонючая милость Блейд уже удалился на свое чердачное ложе, однако говори потише — у соседней комнаты торчат часовые. Еще четверых солдат я устроила в кухне и всучила им здоровенный кувшин с крепким сидром, который приберегала на дождливый день. — Тулак ухмыльнулась в темноте. — Думаю, они еще очень долго будут довольны жизнью. Она зажгла лампу и присела на край кровати, а Вельдан между тем быстро пересказала все, что услышала. |
