|
За годы своего изгнания Блейд потратил немало усилий, чтобы скрыть свою истинную сущность, — еще и по этой причине он медлил так долго, прежде чем начать действовать. В Каллисиоре, как и в других краях, тут и там жили тайные соглядатаи Совета. Набранные из местных жителей, они жили обычной, повседневной жизнью, пряча истинное свое лицо даже от родных и близких. Это с их помощью Кергорн узнавал все, что творилось в мире, и именно они были самой грозной опасностью для Блейда, когда он впервые появился в Каллисиоре, — опасностью, которую он со временем терпеливо и тщательно устранил.
Далеко не все в Гендивале были согласны с Кергорном. У Блейда было много сторонников, которые, увидев, какая участь постигла их предводителя, сочли за благо покориться решению Совета. И все же многие из них все эти годы оставались верны его идеям. Постепенно и крайне осторожно Блейд сумел направить послания нужным адресатам, и когда прежние соглядатаи Совета в Каллисиоре расстались с жизнью — а кое-кто и не без посторонней помощи, — Блейд понемногу заменял их своими сторонниками. Так продолжалось до тех пор, пока вся Каллисиора не оказалась у него под контролем, и он уже полагал, что может без помех приступить к исполнению своего плана. И вот… Да зачем же я беспокоюсь ? Пускай буран сделает свое дело. По губам Блейда вдруг пробежала улыбка. Ну конечно же! Если даже этот неведомый чародей не погиб в оползне, вряд ли ему, чужаку, удастся пережить в горах чудовищную снежную бурю. Еще не все потеряно — пока. Его размышления прервал внезапно пронзительный вопль, доносившийся снизу. Похоже, Заваль все никак не угомонится. И так, вероятно, будет продолжаться до тех пор, пока его не поглотит жертвенное пламя. Блейд уже хотел спуститься вниз по шаткой и ветхой лестнице, но передумал. Его давно уже занимало странное преображение иерарха, случившееся на Змеином Перевале, но лишь сейчас его осенила занятная идея… Поглядим-ка, подумал Блейд, как он ведет себя, когда считает, что за ним никто не наблюдает? Взяв с собой одеяло и лампу, он перебрался в дальний конец чердака и пристроился как раз над комнатой, в которую поместили Заваля. Опустившись на колени, Блейд внимательно обследовал пол и обнаружил-таки зазор между досками. Увы, в комнате внизу было слишком темно, чтобы ясно видеть, что там происходит, но если Заваль вновь начнет бесноваться, вдруг да услышишь что-нибудь интересное? Блейд положил на пол рядом со щелью сложенное одеяло, задул лампу и, устроившись поудобнее, приготовился ждать.
Нет, нет, нет! Оно здесь, у меня в голове! Уберите это, уберите, УБЕРИТЕ! Внутри Заваля было чудовище. Всем своим сознанием он чуял его пугающе чуждое присутствие, затмевавшее, словно тень, все его мысли и поступки. Там, на вершине горы, мир обрушился на Заваля с беспощадной, убийственной мощью оползня, который поглотил дракона. Мириаль покинул своего слугу, и он сделался беззащитен перед силами ада. Им овладело некое неназываемое зло, переместившееся в него прямиком из мертвого дракона — там, на горе. Заваль ощущал, как присутствие чужака распирает его голову, и так уже готовую лопнуть от обилия мыслей — и своих, и совсем непонятных, непостижимых. Они то возникали в его сознании, то исчезали снова, словно чудовищные рыбы, резвящиеся во мрачных глубинах смятения и страха. Голова нестерпимо болела от обилия мыслей, образов, воспоминаний, насильно втиснутых в хрупкий сосуд его мозга — все равно что втиснуться в сапоги лилипута. Во мраке своей временной темницы иерарх снова и снова пытался избавиться от стянувших тело веревок, хотя, по правде говоря, он и сам не знал, зачем это делает. Сопротивляться нет смысла — теперь он уже должен был бы это понять. Всякий раз, когда он пытался побороть судьбу, дело оборачивалось новым его поражением. К чему же тогда мучиться? Воистину он проклят Мириалем и на сей раз ему не избежать уготованного конца. |
