Заваля пробрала дрожь. Будучи иерархом, он всегда отрицал существование демонов, утверждая, что это лишь глупые сказки и суеверные бредни простонародья. И вот он опять ошибся — уже в который раз. Опять бурный поток событий подточил скалу его веры. Многое из того, в чем Заваль был непреклонно уверен, уже сточила и бесследно унесла прочь эта беспощадная река.

И что хуже всего — никто в этом не виноват, кроме самого Заваля. Это он подошел к неведомой, чужестранной твари так же легкомысленно, как трехлетний ребенок подходит к дворовой собаке. Как мог он быть настолько глуп? Неужели тяжкие испытания последних дней лишили его всегдашней осторожности? Ведь он иерарх и не его дело рисковать собой перед ликом неведомого. С чего бы еще он взял с собой Блейда и отряд его вооруженных скотов? Но нет же — ему так не терпелось осмотреть проклятую тварь, он был так слепо уверен, что она мертва, — и напрочь позабыл о благоразумии! В тот миг Заваль был ослеплен отчаянием. Он ведь так рассчитывал на то, что дракон окажется жив! От этого зависела его собственная жизнь. Притом же его манило и обыкновенное человеческое любопытство — даже мертвый, облепленный грязью, дракон представлял собой невероятное, восхитительное зрелище.

Заваль подошел — и тут нечто прыгнуло из мертвого чудовища прямо в него. Мир вокруг поблек, затмился слепящей вспышкой… и в этот миг чужая, враждебная сущность взорвалась в его мозгу фонтаном боли. Удар, пускай и бесплотный, был так силен, что Заваль рухнул на колени.

Как найду я силы перенести это ? Пойман, заперт в темнице чужого тела — до самой смерти этого существа…

Что это было? Заваль оцепенел, от страха у него перехватило дыхание. Это не его мысль! О Мириаль благой, что же с ним происходит? Демон овладевает его мыслями!

Лучше бы я умер!

Чья это была мысль — его или чужака? Заваль вдруг осознал, что это не важно. Откуда бы ни пришла эта мысль, она была совершенно, абсолютно истинна. Иерарх отлично помнил тот миг, когда он подошел к дракону и им завладело зло. Как же быстро воспользовался Блейд его несчастьем! Как если бы только и ждал подобной возможности. Заваль тогда был слишком охвачен ужасом, чтобы вслушиваться в предательские речи командира Мечей Божьих, — но сейчас, в миг страданий и беспомощности, они прозвучали в его мыслях как наяву.

Иерарх не выдержал напряжения последних месяцев… Зверь испустил дух в то самое мгновение, когда Заваль возложил на него руку… Мириаль отвернулся от иерарха… Заваль должен принести себя в жертву, дабы Мириаль снова стал милостив к нам…

К горлу Заваля волной прихлынула горечь. Блейд! Хитрый, коварный, ненавистный предатель! Он давно уже приговорил меня к смерти, и не случись тот кошмар на горе — нашел бы иной способ бросить меня в жертвенный огонь. Как бы ни пытался я избежать своей судьбы — гибель моя уже предрешена.

Что ж, пусть будет так. С чувством, весьма похожим на облегчение, Заваль смирился с неизбежным. По крайней мере его смерть покончит и с чудовищем, которое затаилось в его голове. Если Мириаль и его подданные желают, чтобы Заваль пожертвовал своей жизнью — что ж, он сделает это без уверток и без сожалений. Почти без сожалений. Жалеет он лишь об одном — ох как жалеет! — что не сможет прихватить с собой Блейда.

Человеческое зрение оказалось досадно плоским и ограниченным. Человеческое тело было хрупким, слабым, неуравновешенным творением плоти, жалким и уязвимым. А уж человеческий разум!.. Путаный, недоразвитый, явно малоиспользуемый — мутный водоворот мыслей и эмоций без малейших признаков какой-либо системы…

Неудивительно, что Этон захлебывался в этом водовороте.

Знай он, что ему предстоит, уж верно предпочел бы умереть, чем перенестись в этот чудовищно чуждый разум.