— Великий Эолис! Да ведь это же кони Тормона! Тиришри очень даже хорошо знала, как выглядят эти кони.

Когда торговец рассказывал свою историю, он так терзался горем, что образы, запечатленные его сознанием, помимо воли проникали в разум феи. То были на редкость четкие и красочные картины — даже удивительно, что исходили они от человека, не обладавшего телепатическим даром. Сейчас Шри могла бы побиться об заклад, что узнала вороных исполинов, но окончательно утвердилась она в своем мнении, увидав ослицу. Животные такого пестрого окраса и сами по себе редки — а сколько еще скромных осликов путешествует в такой великолепной компании? Ну и ну, подумала Шри. Вот это поворот событий! Только как же они сюда попали?

Фея воздуха искренно и горячо сострадала горю Тормона, и сейчас ей на один миг — радостный, но, увы, краткий — показалось, что в Цитадели она что-то напутала, а сейчас наконец отыскала жену торговца — не убитую, а живую. Каким-то чудом она избежала смерти и отправилась на поиски мужа. Шри уже хотела сообщить об этом Элиону, когда привычная осторожность подтолкнула ее прежде проверить свою догадку. Было нечто странное в тощей человеческой фигурке, ведшей под уздцы пеструю ослицу. Фигурка эта в чем-то не совпадала с образом Канеллы, который Шри позаимствовала из мыслей Тормона. Лучше уж удостовериться самой, прежде чем вселить в торговца напрасные надежды — а кроме того, он ведь сразу захочет убедиться, что она здорова. И потом, Канелла непременно должна была взять с собой дочку…

Фея, чертя круги, опустилась к компании, бредущей по перевалу, — и тотчас поняла, что ошибалась. Хвала провидению, что она не поспешила выболтать Элиону свои фантазии! Это же вовсе не жена Тормона! Бедняга будет вне себя от горя, когда кони и ослица вернутся одни, без нее. Шри, однако, была не только разочарована, но и озадачена. Кто этот незнакомый мальчик? Торговец в своем рассказе не упоминал никаких мальчиков, да и этого парнишки Шри в его мыслях не видела. Фея очень даже неплохо разбиралась в людях, и насколько она могла судить, этот юнец вряд ли мог справиться с такими огромными конями. И зачем он увел их в горы в такую непогоду? Скорее всего, решила фея, он направляется к лесопилке. Даже если изначально у него были другие планы, теперь только там он сможет найти укрытие от бури. А ведь лесопилка в руках людей, которые едва не убили Тормона! Неужели этот парнишка с ними заодно? А если нет, зачем, во имя Эолиса, скитается он по горам в буран, да еще с чужим имуществом? Одно Шри знала наверняка — мальчишку нельзя пускать на лесопилку…

— Что ж, отлично, юноша, — пробормотала фея. — Может, ты и сам еще этого не знаешь, но у тебя сейчас изменятся планы.

И она поспешно послала мысленный зов своему собрату-чародею:

— Элион? Приготовься. И лучше сразу начни расширять пещеру…

Предоставив потрясенному напарнику ломать голову над тем, как объяснить эти слова Тормону — если учесть, что торговец понятия не имеет о существовании Тиришри, — фея быстро прикинула, что же ей делать. Парнишка совсем уже близко от лесопилки и скоро заметит свет в окнах. Действовать надо немедля… С самим мальчиком Шри ничего поделать не могла, но зато, припомнив свой трюк с гнедой кобылкой Элиона, проникла в нехитрые мысли вороных коней и ослицы — и поместила там ясный и четкий образ жены торговца, взятый прямиком из его воспоминаний. Сефрийцы вдруг навострили уши, а ослица, совсем выбившаяся из сил, вскинула понурую голову. Все трое увидели вдруг, что впереди на тропе стоит их хозяйка, услышали, как она зовет их знакомым свистом. Усталости как не бывало. Пара вороных и ослица дружно ринулись вперед, выдернув поводья из рук мальчика, и помчались вверх по тропе за тающим, дорогим их сердцу видением, оставив нового «хозяина» валяться ничком на снегу.