И он отказывался считать это гиблым делом.

Отказывался размышлять о том, насколько эта разношерстная группа, собиравшаяся схватиться с де Порто, была похожа на последователей молодого претендента на трон, бросивших вызов хорошо обученному войску герцога Кумберлендского.

– Заряжай.

– Забивай.

– Огонь!

Они повторяли все это раз за разом, пока руки не отказывались повиноваться.

Стратегия была простой: когда де Порто зайдет в гавань, не должно быть никаких признаков сопротивления.

– Пусть думает, что ему будет очень просто, – объяснил Джеми своим воякам. – Под видом покорности заманим его в ловушку.

Только когда де Порто сойдет на берег, дадут о себе знать поселенцы, спрятанные за укрытиями, устроенными вдоль берега, – их сейчас возводили из поваленных пальм и кустарника. Отступать будет уже поздно, и пираты окажутся в ловушке под перекрестным огнем.

– А как насчет их пушек? – спросил колесник. – Ведь оставшиеся на корабле пираты поймут, в каком положении оказался их предводитель, и начнут стрелять по нам.

– Именно так они и могли бы сделать, – ответил Джеми новоиспеченному сержанту. – Только к этому времени они будут слишком заняты боем с «Гиблым делом», который выйдет вон из-за того мыса, где будет спрятан, и закроет выход из гавани.

– Думаете, что это удастся? – спросила Энни, когда вечер окутал остров розовато-лиловым покрывалом. Они с Джеми пробыли на острове уже неделю, и за все эти дни едва перекинулись парой слов. Даже сейчас, когда большинство островитян сидели за своим скромным ужином, Энни ожидала увидеть капитана в окружении людей и обрадовалась, найдя его в одиночестве, занятым проверкой замаскированных земляных укрытий.

Однако он как будто не был рад ее видеть. Удлинявшиеся тени не сумели спрятать от Энни выражение его лица, когда он повернулся и уставился на нее.

Джеми набрал воздуха, чувствуя, что должен сказать правду.

– Будем молиться, чтобы получилось, или все мы дорого заплатим. – Джеми отвернулся и продолжил осмотр, нисколько не удивленный тем, что она следует за ним. Ему надо бы повернуть обратно к деревеньке. Каждый шаг уводил их все дальше от единственной имевшейся у него защиты от Энни. Защиты, которую давала цивилизация.

Нельзя было забывать, что больше они не были единственными людьми в своем собственном мире, не связанными мнением других. И своим прошлым.

Но когда он оказывался рядом с ней, как сейчас, когда легкий бриз доносил до него ее сладкий запах, реальность как будто отступала.

– Я хотела поговорить с вами, – начала Энни, думая о том, следует ли ей быть абсолютно честной в том, что касалось ее чувств, и в конце концов выбирая полуправду. – Поблагодарить вас за все, что вы делаете. Это наверняка нелегко. – Они дошли до места, где густая поросль деревьев подступала к морю. – Мы с дядей глубоко признательны…

– Как он себя чувствует? – Джеми стоял расставив ноги, сцепив руки за спиной, глядя на залив и простиравшийся за ним океан.

– Хорошо… временами. – Энни помолчала. – Вообще-то он сбит с толку тем, что происходит. Вся эта стрельба… Сейчас с ним Израэль.

– А Израэль знает, где сейчас вы? Что вы здесь, со мной? – Он повернул голову и взглянул на нее. Энни с трудом удержалась, чтобы не отступить на шаг.

– Я… я не думаю, что Израэлю есть до этого дело.

– Кому-то должно быть до этого дело. Черт побери, Энни, вам не годится быть здесь со мной наедине.

– Почему же? – Энни надоело говорить ему в спину, и она встала перед ним.