Энни встретила баркас, когда он снова подошел к берегу. Она молча ждала, пока Джеми выбрался и помог вытащить лодку на песок.

– Вы же ничего не могли поделать, верно?

Капитан молча пошел к деревеньке, Энни засеменила рядом с ним.

– Вы сделали все что могли.

Джеми взглянул на нее:

– Черт побери, Энни. Француз был у меня в руках, и я его упустил.

– Может, «Гиблому делу» удастся…

– Только не с преподобным за рулем. Он отличный квартирмейстер, но не моряк, не то что де Порто. – Джеми с отвращением отвернулся. – Мне надо было оставаться на борту.

– Вы не могли быть в двух местах сразу. А островитянам вы были нужны здесь.

– Бога ради, Энни, перестаньте меня извинять. Я уже привык к поражениям. У меня большой опыт по этой части.

– Джеми… – Энни взяла его за руку. Она ожидала, что он отдернет ее, но этого не произошло. Маккейд остановился и нежно тронул пальцами ее щеку.

– Не обращайте внимания, Энни. Это просто усталость и раздражение.

– И боль? – Энни кивнула на рану в предплечье. Сквозь наложенную ею повязку просочилась кровь.

– Верно. – Улыбка ослепительно блеснула на его чумазом лице. – И это тоже. – Здоровой рукой он обхватил ее за плечи. – Идемте, доведите бедного раненого пирата до его постели.

Но когда они дошли до поселка, стало ясно, что отдыха Джеми не видать. Либертийцы были опьянены успехом. Энни никогда еще не видела их в таком настроении.

Почти никто в этой битве не пострадал. Морт Татум вывихнул лодыжку и теперь ковылял с грубо сделанным костылем под мышкой. И конечно же, у капитана Маккейда была небольшая рана, но это было ничто в сравнении с тем, что было, когда де Порто высадился на Либертии в прошлый раз.

Они прогнали его.

– Неплохой урок ему преподнесли.

– Верно. Теперь он не покажется в наших водах.

– Ура капитану Маккейду!

Поселенцы продолжали веселиться далеко за полночь, совсем как в какой-нибудь праздничный день. Хотя сначала Энни не собиралась принимать в этом участие, зная настроение Джеми, но в конце концов общее возбуждение захватило и ее.

Местный музыкант впервые после предыдущего набега де Порто настроил свою скрипку. Женщины, которые во время боя беспомощно сидели, заламывая руки, теперь ожили и занялись праздничным ужином.

Не сговариваясь, все решили есть вместе и вытащили столы и стулья на обсаженную пальмами площадку для собраний. Выкопали яму, развели в ней костер и зажарили одну из многочисленных диких свиней, отчего воздух наполнился соблазнительными ароматами.

Пока на тарелки накладывали свинину, Джеми попросили произнести речь. Энни боялась, что он охладит пыл островитян. Но он только исключительно высоко оценил их мужество и достигнутый успех.

Подняв кружку, которую не забывали наполнять восторженные женщины, он произнес тост за островитян:

– Вы все можете гордиться собой.

– Мы показали трусливому пирату, чего ждать, если он снова сунет сюда нос, – завопил кто-то из подвыпивших вояк, и Джеми согласно кивнул.

– Верно. Вы неплохо вели себя. Каждый из вас. – Под приветственные крики Джеми осушил кружку рома, передохнув, лишь когда в ней не осталось ни капли.

Даже Ричард Корнуэлл поддался общему настроению. Его ум, казалось, прояснился. Он сидел рядом с Энни, прославляя великую победу. Но ни разу не упомянул о первом визите де Порто на остров. И о своем сыне.

Энни, конечно, была рада просветлению рассудка дяди, пусть даже и временному, но сейчас ее больше беспокоил Джеми.