Энни, конечно, была рада просветлению рассудка дяди, пусть даже и временному, но сейчас ее больше беспокоил Джеми. Он слишком много пил, больше, чем в тот раз, когда она с ним познакомилась. И хотя он ничего не говорил о своей ране и отметал все упоминания о ней движением сильной ладони с длинными пальцами, она замечала страдальческие морщины вокруг его рта.

На каждое ее предложение пойти полежать или хотя бы просто отдохнуть он отвечал отрицательным покачиванием головы.

– Бросьте, Энни, вы что, не хотите поразвлечься? – Он обвил рукой ее плечи и ближе наклонился к ней. – Ты слышала, моя Энни, я сегодня герой. – Он притянул ее к себе. – Моя песенка еще не спета.

Когда все наелись, столы отодвинули в сторону и начались танцы. Скрипка подхватывала то одну мелодию, то другую, а танцоры пристукивали ногами, кружа своих партнерш.

Энни сидела с дядей, Израэлем и Джеми, когда Мэтью Бакстер пригласил ее на танец.

– Это чеширский хоровод, – сказал он.

Но Энни не хотелось танцевать. Ей хотелось быть как можно ближе к Джеми. Она была озабочена.

С того момента, как корабли скрылись за горизонтом, Джеми с Израэлем осушали одну кружку рома за другой. Она глянула в его сторону, надеясь, что он не пустит ее танцевать, надеясь услышать, что она вообще нужна ему.

Но он только молча поднял кружку, потом повернулся к Израэлю и выпил до дна. Энни почувствовала, как горячая волна залила ее щеки, и встала, принимая предложенную Мэтью руку. Она не оглянулась, когда он повел ее в центр площадки.

– А она не из тех, кто скрывает свои чувства – плохие или хорошие. – Израэль откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу.

– О чем ты болтаешь, старик?

– Как будто не знаешь. О мисс Энни.

Джеми знал. Он следил за каждым ее движением. Он прищурился, наблюдая, как толстошеий молодой человек взял ее за руки и прошелся с ней в хороводе. Он был выше ее на голову и неплохо смотрелся, если бы не толстая шея. Как раз такой, какой ей нужен.

Джеми поднял кружку и поморщился, обнаружив, что она пуста. Энни Корнуэлл была не для таких, как он, и ему следовало об этом помнить. Надо забыть о ней. Забыть о де Порто, если на то пошло.

Но чем больше он пытался забыть, чем больше пытался смыть воспоминания потоком рома, тем труднее было ему отвести от нее взгляд.

– Да, парень, видать, крепко тебя прижало.

Джеми бросил взгляд на Израэля, открыл рот, чтобы возразить, но передумал. Упираясь ладонями в грубо сколоченный стол, он с трудом поднялся на ноги.

– Пойду туда, где мне не придется слушать твою болтовню. Когда Джеми, спотыкаясь, побрел к берегу, к резким звукам скрипки прибавился смех Израэля.

Энни видела, как он ушел. Она остановилась, пропустила быстрый поворот в танце и столкнулась с Мэтью, когда он сделал правильное движение. Мэтью стал извиняться.

– Нет, нет. Это я виновата. – Энни сделала глубокий вдох. – Можно, я немного посижу? Я устала больше, чем думала.

– Конечно. Давайте я найду вашего дядю.

– Ничего. Все в порядке. – Энни удержала его за рукав. – Не беспокойтесь.

Когда она торопливо вышла из круга отбрасываемого костром света, то услышала, что Израэль ее зовет. Она остановилась и повернулась к нему. Он запыхался, когда подошел к ней, но это не помешало ему сразу перейти к делу.

– Вы понимаете, что делаете, мисс Энни?

– Думаю, что понимаю. – Энни выставила подбородок.

– А я так уверен, что нет.

– Я не понимаю, почему…

– Только не говорите, что меня это не касается. Вся эта дурацкая затея пришла вам в голову только из-за того, что я вам рассказывал про капитана Маккейда.