Араминта уже вытирала миску, когда в посудомоечную вошла одна из служанок.

— Чем я могу помочь, мисс? — спросила она.

— Спасибо, — ответила Араминта. — Работы еще очень много.

— Что было в этой миске? — Девушка оказалась любопытной.

— Я готовила крем-брюле, но оно свернулось, и я все выбросила.

— Как жаль, мисс! Крем-брюле — любимый десерт его светлости. Мсье Густав всегда готовил его раз или два в неделю.

Араминта поставила миску и спросила:

— Мсье Густав уже уехал?

— Да, мисс. Он уехал вчера и был ужасно рассержен!

— И с тех пор не возвращался? — продолжала расспросы Араминта.

— Странно, что вы об этом спросили, мисс. Генри, один из наших лакеев, как раз сейчас говорил, что мсье Густав вернется сегодня за своими вещами.

— Где эти вещи?

— Стоят в передней, чтобы мсье Густаву удобно было их забрать.

— Они были там, когда я приехала?

— Да, мисс. Я их видела после того, как Джим пошел вам открывать.

Араминта направилась в кухню.

— Посмотрите, пожалуйста, там ли они сейчас. Девушка удивилась, но ее приучили выполнять распоряжения, не задавая вопросов.

Через минуту она вернулась со словами:

— Их уже нет, мисс! Мсье Густав, наверное, забрал их, когда мы все были в столовой.

Араминта ничего не сказала, но теперь она знала, кто отравил крем-брюле. Густав прекрасно знал, что его бывший хозяин всем сладким блюдам обязательно предпочтет это.

Араминта не могла без содрогания думать о том, что ее обвинили бы в отравлении маркиза. Даже если бы маркиз не умер, как умер рыжий кот, она не смогла бы доказать свою невиновность и отрицать свою заинтересованность в смерти маркиза.

Араминта была на грани обморока при мысли о возможном скандале.

Ее могли посадить в тюрьму, к судебному разбирательству неизбежно был бы привлечен и Гарри, а свидетельство генерала в том, что брат позволил сестре отрабатывать свой долг чести на кухне у кредитора, навлекло бы позор на всю семью!

«Все в порядке, — старалась успокоиться девушка, борясь с подступающей слабостью. — Я спасена!»

Спасена благодаря жадности рыжего кота!

Глава третья

— Вы необычный человек, милорд!

Маркиз Уэйн улыбнулся своей собеседнице и, посмотрев на нее, в который раз нашел очаровательной: стройная фигура, высокая грудь и тонкая талия.

— В каком смысле? — спросил он.

Гариетт Уилсон помолчала, прежде чем ответить:

— Это не так просто выразить словами, но я всегда чувствую, что между нами стоит стена, которая не исчезает даже в моменты близости. И мне кажется, что вы строите ее сами.

— Если такая стена и существует, — сказал маркиз, — то уверяю вас, она существует для всех, а не только для вас.

— Именно это я и подозревала. И я часто думаю: что это значит? Почему вы держите нас всех — весь мир — на расстоянии вытянутой руки?

— Разве я это делаю? — спросил Уэйн.

Но тон маркиза яснее слов говорил о том, что было прекрасно известно самому маркизу: девушка говорит правду.

— Любая женщина могла бы подтвердить — вы очень привлекательный мужчина и прекрасный любовник, — рассуждала Гариетт вслух.

— Благодарю вас, дорогая. Я весьма польщен. Кому, как не вам, эксперту в любви, судить о достоинствах любовника.

— Интересно… — задумчиво начала Гариетт. В ее глазах прыгали лукавые огоньки, а на красных чувственных губах играла коварная улыбка.