Выходит, она и вправду сходит с ума.

Лишь через несколько часов Сэмми поняла наконец, как оказались в корзине для бумаг журнал и записка Мэри. Дело в том, что Сэмми работала над одним секретным проектом, о котором не хотела пока рассказывать никому, даже Генри. Поэтому стол ее был завален газетными вырезками и отчетами об объемах производства пятнадцатилетней давности. Утром, когда зазвонил телефон, она подняла трубку и наверняка шнуром смахнула с края стола в стоявшую рядом корзину несколько документов, среди которых лежало и приглашение на совещание.

Конец тайне!

И ничего удивительного, что это произошло. Хотя стол ее и занимал почти весь кабинет, Сэмми все равно не хватало на нем места.

— Я больше не могу так работать, — пожаловалась Сэмми Мэри, которая как раз позвонила в этот момент.

— А что такое? — поинтересовалась та.

Сэмми рассказала о том, что случилось сегодня утром.

— Ты не могла бы разрешить мне поработать пару часов в конференц-зале? — попросила она. — Мне просто необходим большой стол!

— Разумеется, — ответила Мэри. — Конференц-зал свободен. Я включу тебя в расписание, и ты сможешь приходить туда. Кстати, о времени. Я звоню, чтобы узнать, правильно ли я записала в своем блокноте — у тебя ведь назначена на два тридцать встреча с Ником?

При мысли о предстоящей встрече Сэмми буквально заскрежетала зубами.

— Да, все правильно.

— Не забудь. Желаю хорошо поработать.

Повесив трубку, Сэмми улыбнулась. О да, она хорошо поработает. Новый проект Сэмми был самым интересным из всего, чем она занималась, в нем воплощались ее самые честолюбивые мечты. Если она сумеет составить вразумительное и убедительное предложение, это не только повлияет на отношение к ней Генри и Ника — это вполне способно, перевернуть всю авиационную промышленность.

Нет, не станет она искать новую работу раньше, чем потеряет старую. У нее еще есть время. Она просто не может позволить себе отказаться от работы над этим проектом. Благодаря ей «Эллиот эйр» займет место в списках ведущих фирм, колонках новостей, войдет в историю авиастроения. Она должна попробовать.

Сэмми понадобилось десять минут, чтобы разложить на огромном столе в конференц-зале все свои материалы и с удовольствием погрузиться в мир цифр и новых идей. Сэмми пожелала себе удачи — она мысленно подняла бокал и чокнулась с огромной фотографией, висящей напротив.

От волнения руки ее похолодели. Она испытывала странное, приятное возбуждение при взгляде на увеличенное фото выезжавшего из ангара самолета, который выпускала когда-то «Эллиот эйр», — «Скайберда 2000». Краска была такой свежей и блестящей, Сэмми могла бы поклясться, что чувствует ее запах.

Ей наверняка понравилось бы работать здесь десять лет назад, когда выпускали «Скайберды». Сэмми представила, как стоит посреди поля и смотрит на самолеты, выруливающие на взлетную полосу. «Скайберд» принес компании известность. Этот самолет с одним двигателем был оценен по достоинству за высокую по тем временам скорость, комфорт, надежность и безопасность.

«Скайберд 2000» до сих пор считался лучшим самолетом с поршневым двигателем. При мысли о финансовых трудностях, заставивших «Эллиот эйр» прекратить выпуск машины, Сэмми хотелось плакать.

Но «Эллиот эйр» была не единственной фирмой, подвергавшейся несправедливому судебному преследованию. В голове Сэмми никогда не укладывалось, как это можно было присуждать компании выплачивать огромные компенсации вдове разгильдяя-пилота или какой-нибудь крупной шишке, умудрившейся наделать глупостей за штурвалом собственного самолета, например, остаться без топлива. И все-таки суд все чаще и чаще решал дела в пользу этих так называемых «пострадавших».