|
А Анюте дача Михаила Степановича досталась. Хорошая была дача. В поселке возле Степянки. Так она ее продала и сгинула куда-то. Зоя ничего про нее не рассказывала. У нее, говорит, своя жизнь. Вот я и подумал, когда вас увидел, не Анюта ли вернулась. Оказывается, нет. А Зойка молодец. Держится, и Федоровну смотрит. Столько лет уже. А ведь чужие люди. Вот такие, девушка, пироги выходят. Да. Иногда чужие люди роднее всех на свете становятся. И не поймешь, правильно это или нет. Может, и правильно, — помолчав минуту, добавил весело: — Нет, Зойка молодец! В девяносто первом году-то им совсем худо было. Все деньги пропали, но жить надо было как-то. Анжелика всегда как малый ребенок была. Ни купить подешевле, ни сдачу подсчитать никогда не удосуживалась. Продавщицы в ихнем гастрономе ее быстро раскусили и обсчитывали безбожно. Да так, что Зойка за голову хваталась и бежала потом с ними ругаться. А под старость Анжелика умом стала совсем худа. Вбила себе в голову, что книги Михаила Степановича, мужа ее, начали издавать за границей. И давай Зойку ругать, что та присланные книги от нее прячет. Зойка звонит мне, чуть не плачет. Ну, у меня знакомые были в типографии. Сделали по рукописям три экземпляра книги. Анжелика рада-радешенька, и Зойка вздохнула свободнее. А как работать по другим домам пошла, стала деньги приносить. Тут Анжелика снова в крик. Мол, ничего есть не буду, если моей пенсии не хватает. Зойка возьми и скажи, что это гонорары за книги стали приходить. Так и живут. А тут на днях Зоя опять позвонила. Говорит, сукин ты сын, Семен. Фифа (это она Анжелику Федоровну так все время за глаза называла) столько для тебя сделала, а ты и носа не кажешь. Навестил бы ее, говорит, да свозил куда. Пристыдила, конечно. Да.
— Так это она все устроила? — удивилась Кристина. — А то кто же? Она самая. Зойка. Ух, и горячая девка была! За всем у нее свой глаз был. Чуть что не так, налетит коршуном! Заклюет! — Что же вы меня бросили? — Анжелика Федоровна помахала им рукой. — Едемте, едемте еще куда-нибудь! Толкая кресло к машине, Кристина думала о том, что никогда у нее не было такого удивительного вечера и таких удивительных открытий по поводу человеческих отношений. Никогда.
* * * — Старик, Старик, что же ты задумал? — проговорил Тимофей, просматривая на портативном компьютере снимки, сделанные цифровой камерой. На них Богдан Сергеевич то с Олегом, то с Ирой, то пожимает кому-то руку, то говорит по мобильному телефону. Вообще Старик постоянно вел с кем-то активные переговоры. Определение «с кем-то» не очень устраивало Тимофея, и он вскоре выяснил, что это в основном был некто Генри Остерман, имевший адвокатскую практику в Англии. Он не являлся сотрудником крупных адвокатских контор. Господин Остерман сам имел офис в Лондонском Сити и специализировался на имущественных вопросах. Несколько часов Тимофею понадобилось, чтобы получить некоторое представление о том, чем именно живет лондонский офис Генри Остермана во время его пребывания в Беларуси. В офисе, как оказалось, шла напряженная и даже кипучая жизнь. И всего лишь раз, один-единственный раз Тимофей нашел в электронных документах адвоката упоминание о компании «ИТФ Компьютере Лимитед». Компания заключила договор с адвокатской конторой «Остерман» на предмет «анализа финансово-инвестиционной политики компании». И это было странно, потому что «ИТФ Компьютере Лимитед» имела собственную адвокатскую службу, которая могла день и ночь анализировать что угодно. Но если уж такой договор заключен, то почему Генри Остерман (в далеком прошлом гражданин СССР Геннадий Маркович Остерман) вместо скрупулезного анализа, который надо производить в Лондоне, мирно попивает кофе со Стариком в кафе «Безе» на проспекте Франциска Скорины в городе Минске? Что за причудливые встречи? Но стоило предположить, что компании «ИТФ Компьютере Лимитед» до зарезу нужен был неофициальный представитель за пределами границы Великобритании, как эти встречи теряли свою причудливость и приобретали вполне объяснимое значение. |
