Тося в знак согласия кивнула, а Уля проговорила в трубку:

– Вообще-то я немного удивлена, потому что до конца года еще две недели, я не вижу повода, чтобы…

Я знала, что она хочет сказать, но запуталась еще больше:

– Я хотела, чтобы Тося забрала у моей мамы несколько книжек, вот я и подумала, что было бы неплохо, если заодно… Может, сделаем исключение? Ты ведь сама говорила: если нет другого выхода, то надо согласиться.

– Но у нас есть другой выход. Девочки могут пойти в школу.

– Улька, у них всего три урока! И они обещали, что до конца года отпрашиваться больше не будут. Может, так лучше для нас? Они нам во всем доверяют, если вместо того, чтобы просто прогулять…

– Возможно, ты и права, – пробормотала Уля. – Но я тебя не узнаю, Ютка.

Я тоже себя не узнавала. Положила трубку, а Тося от счастья запрыгала.

– Мамочка, как же я тебя люблю! Ты мне дашь деньги на купальник?

Разумеется, я дала.

Тося понеслась на станцию, я увидела в окно, как ее догоняет Ися, и погрузилась в минорное настроение. Какая же я старая! Ведь еще совсем недавно мне было семнадцать лет, и я мечтала о купальнике. Мне и в голову не приходило просить у родителей деньги на такие вещи, возможно, потому, что обычный купальник меня не устраивал. Мне виделся необыкновенно красивый малиновый купальник из «Певекса». «Певексы» – это магазины, в которых с незапамятных времен можно было купить на доллары то, чего не было в обычных магазинах ни на доллары, ни на злотые. Купальник стоил восемь долларов, которые я по секрету от родителей одолжила у состоятельной подруги.

О, мамочки мои, как бы я выглядела в этом купальнике! Я была уверена, что весь мир упадет к моим ногам! Я произведу фурор на пляже! А пока, то есть до отъезда, мне необходимо было вернуть долг, и потому я на целый месяц устроилась сезонной рабочей в «Хортекс».

Вот именно. А почему, собственно, Тосе не устроиться на временную работу? Почему она попросила у меня деньги, вместо того чтобы поработать помощником кондитера? Когда-то я весь июль проработала рабочей на кухне. В обязанности рабочей входила уборка, а в права – есть без ограничений все вкусные блюда, мороженое, десерты и так далее. Я пользовалась своими правами и обязанностями так усердно, что уже неделю спустя смогла вернуть долг, а кроме того, отложить на отдых в августе, когда весь мир будет лежать у моих ног. Ежедневно по вечерам я любовалась купальником, предвкушая тот миг, когда подобно богине появлюсь на нашем польском морском курорте и покорю всех на свете.

Пирожные и мороженое мне опротивели уже через семь дней. Тогда я набросилась на консервированные ананасы и крем для тортов, которые кондитеры давали нам для пробы в розеточках. Три недели пронеслись как вихрь. Ночной пассажирский поезд целую вечность вез меня на море, а купальник лежал на дне рюкзака и радовал мне душу до тех пор, пока мы с подругой, разместившись в снятой комнате, не обнаружили, что да, безусловно, здесь дешево, ибо до моря три с половиной километра.

На протяжении этих трех с половиной километров я воображала, что произойдет, когда я наконец-то надену свой необыкновенный купальник малинового цвета и как мир упадет к моим ногам и все застонут он восторга. До сих пор жалею, что путь к морю не был длиннее.

А потом… На пляже, где подруга заслонила меня пледом, я довольно долго пыталась втиснуться в свой малиновый наряд. Сначала разошелся шов возле бретельки на лифчике. Затем оказалось, что лифчик невозможно застегнуть на спине. Все врезалось, давило, тянуло. В ногах у меня лежал не мир, а лишь песок. Собственна говоря, все получилось так, как я хотела. В течение двух недель я производила фурор на пляже, купаясь в коротких шортиках и майке зеленого цвета, – наряде, который мне страшно не шел.