Почти в то же мгновение ее оттолкнули в сторону, и она шлепнулась на пол. Казалось, она здесь только и делала, что шлепалась на пол.

Только в этот раз он перекатывал ее по полу, колотя по ногам, а Рэчел протестующе вопила. Когда он наконец оставил ее в покое, она лежала уткнувшись лицом в землю. В нескольких дюймах от ее носа валялась миска с остатками варева. Рэчел пришла в ярость. Извернувшись, она приподнялась на локтях, сверкая глазами:

— Что вы, по-вашему…

Не договорив, она взвизгнула, подняв подол юбки, от которого шел дым:

— Я горю! На помощь!

Только тут она поняла, что странный запах был запахом горящего шелка и ее вопль о помощи запоздал. Мужчина уже сбил огонь и обрывал обгоревшую ткань, вполголоса изрыгая проклятия.

— Черт побери, женщина, вы совсем ничего не соображаете? Это надо же, поджечь себя!

— Конечно соображаю. Просто я никогда… Что вы делаете? — Он задрал то, что осталось от ее нижней юбки, и Рэчел отчаянно пыталась ее поправить.

— Да не дергайтесь вы! — Когда она попыталась оттолкнуть его ногой, он обхватил одной ладонью ее лодыжки и прижал к полу. — Я только хочу поглядеть, нет ли у вас ожогов. — Он посмотрел ей в глаза: — Не шевелитесь.

Он говорил низким, почти мягким, но не допускающим возражений голосом. По крайней мере, Рэчел не сумела ничего возразить, пока его ладони ощупывали ее ноги. Он снял ее туфли — изящные синие с серебром туфельки, теперь обгоревшие и покрытые грязью. Потом его длинные пальцы проникли ей под юбки, отстегивая подвязки. Ее шелковые чулки были белыми, с бледно-голубым орнаментом в виде часовых циферблатов. Во всяком случае, они были такими перед тем, как все это случилось. Теперь они стали грязными, обгоревшими, и сквозь прожженные дырки размером в полкроны можно было видеть обожженную кожу.

Он закатал ей чулки. Рэчел затаила дыхание.

— Вам больно? — Его глаза снова обратились к ней, сейчас темно-зеленые, как листва остролиста.

— Нет. — Конечно, она ощущала боль. Теперь, когда первый испуг прошел, она начинала чувствовать обожженные места. Но горло у нее перехватило вовсе не от этого.

Он опустил глаза к ее ногам, и Рэчел не могла оторвать взгляд от длинных ресниц. Она ожидала, что его прикосновение будет грубым, но ошиблась, и когда он поднялся, упершись руками в колени, она с удивлением ощутила разочарование.

— А это зачем? — Повернувшись, чтобы не упускать его из виду, Рэчел увидела, что он достал из мешочка несколько сухих листьев и растер их в небольшой глиняной миске, потом добавил немного серовато-белой мази и перемешал все кончиком пальца. — Что это? — Когда он снова опустился перед ней на колени, Рэчел отпрянула.

— Просто немного медвежьего жира. — Он приподнял ее ногу.

— А что вы туда намешали?

— Кое-что от ожогов. — Зеленые глаза как будто пронизывали ее насквозь. — Не бойтесь, это не больно.

Кончиками пальцев он начал втирать смесь ей в ногу, стараясь не пропустить ни одного обожженного места. Рэчел затруднилась бы сказать, становится ей легче или нет, — до того она была зачарована круговыми движениями его длинных пальцев, темных от загара и казавшихся еще темнее на фоне ее бледной кожи.

Рэчел ожидала, что, покончив с этим, он поднимется, но он только присел на пятки, опустив ладони между бедер и продолжая глядеть на ее обнаженные ноги. Потом он поднял глаза. Их взгляды встретились, и время словно застыло. Они оба будто впали в транс.

Это была глупая мысль, потому что в следующее мгновение он подхватил миску и вскочил на ноги.

— Впредь постарайтесь не загораться.