|
Строение было большое, двухэтажное, но лет сто назад внезапно вспыхнувший пожар уничтожил верхний этаж, оставив лишь внешние стены. Теперь помещение с доброй дюжиной столов, скамеек и высоких, с кожаными сиденьями стульев покрывала сводчатая крыша. Хозяин заведения, крепкий и жилистый отставной солдат по имени Грабторн, установил в зале перегородку из плетеного ивняка, отделившую обеденные столы от питейного угла. Его повара не баловали посетителей изысканными блюдами, ароматными соусами и прочими тонкостями кулинарного искусства, но «Пляшущий медведь» славился мясными пирогами, олениной и бараниной. Кроме того, жена Грабторна хорошо готовила яблочные пирожки и всякие вкусные штучки с кремом. Кэлин и Райстер сидели за столом у окна, через которое были видны ворота крепости. Время от времени в поле их зрения появлялись часовые, приветствовавшие возвращавшихся из города солдат. На стене над караульным помещением прогуливались еще четверо стражников. — Чего ждем? — спросил Райстер. — Последней смены стражи. Райстер выглянул в окно. На фоне ночного неба крепостная башня выглядела величественной и неприступной. — Ты еще не съел пирог, — заметил Кэлин. — Да, аппетит сегодня не тот, — признался его спутник. К ним подошел хозяин таверны. Вытерев руки о замасленный фартук, Грабторн спросил: — Все в порядке или что-то не так? Это был плотный, невысокий мужчина за пятьдесят с острыми голубыми глазами. — Отличный пирог, — сказал Кэлин. — Мои поздравления госпоже Грабторн. — А я тебя видел, парень. — Хозяин задумчиво почесал затылок. — Ты же с фермы Арика, да? — Да, сир. — Полковник Рено очень тебя хвалит. Хороший человек этот Рено. — Самый лучший, — согласился Кэлин. — Уж он-то поставит этих бунтовщиков на место, и тогда мы заживем мирно и припеваючи. — Будем надеяться. — Кухня скоро закрывается, — предупредил Грабторн, — так что если хотите отведать яблочного пирога, то закажите прямо сейчас. — Спасибо. Если можно, две порции. Грабторн отошел. Многие из посетителей уже уходили или собирались это делать. Лишь группа солдат, успевших опустошить не один кувшин, в полный голос распевала веселую песню. — Уверен, что хочешь действовать по плану? — спросил Райстер, наклоняясь к другу. — Другого у меня нет. Горец вздохнул: — Я всегда мечтал умереть в собственной постели, окруженный плачущими внуками. — Может быть, так и случится. Райстер посмотрел на маячившую за окном грозную башню: — Верится с трудом. Вернувшийся Грабторн поставил на стол две тарелки с толстыми кусками яблочного пирога, посыпанными сахаром. Райстер отодвинул недоеденное блюдо. — Не нравится? — спросил хозяин таверны. — Нравится, но надо оставить место для пирога. Мой друг уж очень его расхваливает. — Да, у моей жены они получаются. Кэлин расплатился, добавив два дэна «для кухарки». — Вот это правильно, — сказал Грабторн. Юноша откусил кусок пирога. — Не понимаю, как ты можешь есть. — Райстер вздохнул. — У меня живот свело так, что и крошки не проглотить. Ты что, совсем не боишься? — Когда я ем, мне обычно не страшно, — с улыбкой ответил Кэлин. — Сейчас никакой опасности нет. Спросишь, когда мы дойдем до ворот. — Тогда будет уже не до вопросов. Они последними вышли из таверны и затаились в темном переулке напротив караульного помещения. |
