|
— У них есть пятнадцать свидетелей, которые говорят, что были заколдованы вами, — сказал Алтерит. — Я переписал их имена. Но насколько я понимаю, у вас было больше двадцати партнеров. — Двадцать семь. — Значит, двенадцать из них отказались обвинять вас. Я найду их и попрошу выступить в вашу защиту. — Они не станут, — сказала Мэв. — Варлийцы закроют их лавки. Они будут думать о тех деньгах, которые смогут заработать, о долгах, которые не надо возвращать. Я не хочу ждать три дня. — Нам нужно время, мадам. — Мне не нужно это время. Приговор предрешен. Лучше покончить с этим быстрее. — Не понимаю. — Я не хочу, чтобы Жэм был здесь. Понимаете это? Когда Парсис умер, я знала, что могут быть проблемы, поэтому послала Жэма на север. Он вернется через две недели. Все должно быть окончено до этого. — Вы не хотите, чтобы он видел, как вы умираете. Это я понимаю. Она рассмеялась: — Вы не понимаете, учитель. Моя смерть уже предрешена. Я не хочу видеть, как он умирает. Мы говорим здесь не о простом человеке. Жэм Гримо может пройти сквозь огонь ада, чтобы спасти меня. Его не должно быть здесь. — Думаю, вы опережаете время, — сказал Алтерит. — Самое важное сейчас — сосредоточиться на вашей невиновности и доказать ее. Теперь назовите мне имена ваших партнеров. У нас есть три дня, и я использую это время с умом. Я не разделяю ваш цинизм, Мэв Ринг. Перед законом предстанут хорошо подготовленные люди. Колл Джас оглядывал комнату и слушал, как тридцать его командиров один за другим докладывают о продвижении воинов, сражающихся под их началом. Кэлин, сидящий через стол от вождя клана, внимательно наблюдал за ним. Колл провел четыре часа с Чарой и, когда вернулся, спросил Кэлина о состоянии ее рассудка. Кэлин мало что мог предположить по этому поводу. Он рассказал вождю ригантов, что она держалась отчужденно и враждебно почти всю дорогу. Руки Колла дрожали от сдерживаемой ярости, он говорил о мести и о том, что убьет каждого варлийца в Черной Горе. Даже сейчас, спустя два часа после их встречи, лицо Колла было бледным, в глазах плескалась ярость. Райстер отрапортовал о силах врага с обоих перевалов. Две тысячи человек сосредоточены около каждого. Оба войска вооружены двадцатью пушками. — Если мы выйдем из долины, — сказал Райстер, — нас разрежут на кусочки еще до того, как мы достанем сабли. — Как насчет ночной атаки? — спросил Колл. — Потери все равно будут огромными. Они развели костры около каждой пушки. Зажечь запалы и открыть по нам огонь займет у них пару минут. — Им придется отступить, когда придет зима, — предположил другой воин. — Нет, — сказал Колл. — Они не будут ждать зимы. Подкрепление в пути. Пять тысяч человек королевского полка. Потом они предпримут двойной штурм и, взорвав наши ворота, двинутся в долину. Обитательница Леса сказала мне, что еще три тысячи «жуков» на южной дороге, ведущей на север. Это королевские войска, и они идут с юга, из Баракума. — Королевские войска? — вставил Райстер. — Зачем королю уничтожать нас? — Убийство полковника Линакса приписали мне, — сказал Колл. — У Линакса были друзья. Вопрос: как мы отразим эту угрозу? Если атакуем, много потеряем. Будем защищаться — потеряем столько же, но не так быстро. Вокруг снова воцарилось молчание. Кэлин поднялся. — Знаю, что не член этого клана, хотя и ригант, — сказал он. — Можно мне сказать? — Ты заслужил это право, мальчик, — ответил Колл. — Клянусь небесами, заслужил. |
