|
Через двадцать минут Алтерит, все еще шатающийся после побоев, постучал в дверь Гиллама Пирса. Открыла его жена. — Я говорила вам, — сказала женщина, — мой муж… — Голос ее затих, когда она увидела кровь на ране Алтерита и опухшее лицо. — Вы ранены. Алтерит посмотрел ей в глаза, Это была женщина старше средних лет с морщинистым, отекшим лицом. Все раздражение прошло, когда она увидела его раны, что показало Алтериту, что у нее доброе сердце. — Меня избили, госпожа, люди, которые не хотят видеть Мэв Ринг оправданной. Они сказали, что, если я приду сюда, меня убьют. — Тогда вы должны понять, почему мой муж не сможет вам помочь. — Я понимаю, что совершится великая несправедливость и хорошая женщина — такая, как вы, — подвергнется казни. Я не могу этого допустить. Меня не заставят пропустить подобное зло. — Впусти его, Илда, — раздался голос из глубины дома. — Слишком холодно говорить на пороге. Алтерит шагнул в маленькую гостиную. В камине горел огонь, маленький мужчина сидел перед ним. — Сравним раны? — спросил он, поднимаясь со стула. Алтерит увидел, что его левый глаз потемнел и распух, а на переносице глубокая рана. — Синяки заживут, — сказал Алтерит, — Они хотят убить Мэв Ринг. — Знаю, и это огорчает меня, — сказал Гиллам Пирс. — Она отличный, тонкий предприниматель. Но что я могу сделать, мастер Шаддлер? Пятнадцать уважаемых горожан заявили, что она околдовала их. Если я скажу, что они все лжецы, то разорюсь. Никто больше ничего не купит у меня. Хуже, когда ее признают виновной, меня обвинят в сообщничестве и повесят или сожгут. Так о чем вы хотите попросить меня? Встать перед церковью и сказать им правду, даже если это уничтожит меня? — Да, — сказал Алтерит, — об этом я хочу попросить. — А какова цель? Мы не спасем Мэв Ринг. — Все показания фиксируются, мастер Пирс. Учитываются для потомков и отсылаются в Варингас церковным авторитетам. Вот почему рыцари так заботятся о том, чтобы вы не заговорили. Не потому, что вы повлияете на приговор, который уже куплен и оплачен Джорайном Фельдом, но потому, что их бесчестие будет засвидетельствовано. Этот суд — позор, насмешка надо всем, во что мы верим. Кому-то надо выступить, чтобы это было записано. Если Мэв Ринг должна пройти перед смертью через это, то пусть знает, что у нее есть верные друзья, люди чести и отваги, которые не боятся говорить правду и клеймить зло. Гиллам Пирс засмеялся. — Я сказал что-то такое, что развеселило вас, сир? — сухо спросил Алтерит. — Конечно, мой друг. Посмотрите на нас: тощий учитель и маленький сапожник. Какую грозную армию мы представляем против церкви и рыцарей Жертвы. Мы будем просто грязью под их башмаками. — Так вы выступите в пользу Мэв? Гиллам двинулся к маленькому столу у дальней стены, достал из ящика бумаги: — Это мои показания, данные под присягой три дня назад и засвидетельствованные. Возьмите и сохраните, Они будут действительны в суде, даже если меня убьют. Алтерит положил бумаги в карман пальто. — Я у вас в долгу, сир, — сказал он. — Не за что, мастер Шаддлер. Благодарю вас за то, что напомнили мне, что такое честь. Я буду — если Исток поможет — в Священном Суде. Кэлин Ринг сидел на земле, ожидая, пока ветер разгонит затянувшие небо тучи. Погода не благоприятствовала тремстам двадцати двум воинам, ночь выдалась непроглядно темная. Рядом опустился Арик Айронлатч. — Какой у тебя план? — спросил он. В кромешной тьме Кэлин с трудом различал черты лица старика. |
