|
Один из них вытащил нож. Лезвие блеснуло в свете луны. Нападавший сделал выпад. Одноглазый горец парировал удар, выставив левую руку, и тут же ответил сокрушительным прямым правой, после которого его противник отлетел в сторону и уже не поднялся. Последний стражник тоже выхватил нож, но в этот момент подбежавший сзади Кэлин замахнулся своей дубинкой и с силой опустил ее на голову врага. Что-то громко треснуло. Ноги стражника подогнулись, и он рухнул на землю. Жэм склонился над упавшим. Юноша заметил, что через ткань левого рукава его наставника сочится кровь. — Ты ранен. Гримо не ответил. Опустившись на колени, он приложил ладонь к шее лежащего. — Мертв? — встревожено спросил Кэлин. Жэм облегченно вздохнул: — Нет, слава небесам. Не хотелось бы, чтобы этот человек умирал из-за какого-то быка. — Он протянул руку и забрал у юноши дубинку. — Деревяшка раскололась. Когда я услышал треск, то подумал, что ты сломал ему шею. Но пульс сильный, так что, надеюсь, все будет в порядке. Проклятие, было время, я справлялся с четырьмя без посторонней помощи. Вдвоем они быстро оттащили так и не пришедших в себя стражников. Жэм достал из кармана плаща моток прочной бечевки и, перевернув первого из пленных на живот, связал его по рукам и ногам. Пока он это делал, Кэлин сунул в рот стражнику кляп. Лишь после того, как все четверо были надежно связаны и лишены возможности кричать, Гримо занялся собственной раной, представлявшей собой неглубокую царапину на предплечье. — Нельзя входить в загон с запахом крови, — сказал Кэлин. — Бык почует, и тебе несдобровать. Давай уйдем! Жэм улыбнулся: — Нет, приятель. Я хочу прогуляться с бычком. Сказав это, он направился к загону. Ворота были закрыты на тяжелый железный засов. Гримо легко отодвинул его и шагнул на территорию загона. Кэлин, оставшийся у поленницы, наблюдал за дядей с колотящимся от страха сердцем. Он видел, как у быка дрогнул хвост. Копыта ударили в землю. И тут Жэм заговорил, негромко, ласково, нараспев: Бывали времена, Под самым небом, да, Рассказывали старики, Что жили там быки. И были у быков железные рога И золотистые, блестящие глаза. Он продолжал передвигаться по загону. Кэлин затаил дыхание — великан приблизился к громадным, смертельно опасным рогам. Бывали времена, Меж звездами, да-да, Рассказывали старики, Могли летать быки. И небо бороздили Серебряные крылья. Черное чудовище уже не рыло землю копытами и не крутило массивной головой, следя за действиями человека, подошедшего к нему вплотную. Жэм погладил темный бок животного. Ветер стих, и Кэлину даже показалось, что он слышит тихую, далекую музыку, словно слова его друга, улетев к звездному небу, возвращались оттуда необычным, волшебным эхом. Лунный свет играл на гладких рогах быка. У Калина пересохло во рту. Гримо остановился перед быком. Пришли другие времена, И изменилась жизнь быка. Рассказывали старики, На кольца им сменили Серебряные крылья. И не смогли быки летать И научились умирать. Продолжая поглаживать быка, Жэм обошел вокруг него и медленно направился к воротам. Там он остановился и протянул руку: Пойдем гулять, мой друг, со мной, Поговорим немного мы о том, Когда быки были богами С блестящими глазами, железными рогами. Вернемся к тем прекрасным дням, Пройдем по пыльным их следам. Какое-то время бык еще стоял неподвижно, будто статуя, потом встряхнулся, словно очнувшись от транса, и неспешно двинулся к человеку. Терпеливо дождавшись, пока животное приблизится вплотную, одноглазый горец взялся за кольцо в носу быка, и они вместе вышли за ворота и исчезли в ночной темноте. |
