|
Нет, я их потешать не собираюсь. — В этом году турнир открытый, — сообщил Кэлин. — Победитель получит тридцать чайлинов. Я слышал, что среди соискателей два варлийца. — Неужели? — Жэм сделал еще один глоток, — По словам капитана Галлиота, с юга приезжают два известных борца. Сильные ребята, варлийские чемпионы. Наверное, постараются показать, что горцы им не противники. Жэм хмыкнул: — Хочешь взять меня на крючок, приятель? Не настолько уж я и пьян, чтобы не видеть этого. — Ничего я не хочу: зачем мне брать тебя на крючок? — Кэлин равнодушно пожал плечами и незаметно подмигнул Банни. — Ты слишком стар, чтобы драться, Гримо. Сам это сказал. Думаю, тебе лучше пропустить… — Кто это стар? Я? Ах ты, мошенник! А ты не думаешь, что я еще задам этим варлийцам? Докажу, как они ошибаются на наш счет? — Тридцать чайлинов — большие деньги, — вставил Банни. — Заработать можно и побольше, если сделать несколько ставок на стороне, — задумчиво произнес Жэм. — По моим прикидкам, победитель вполне может взять четыре-пять фунтов. — Сколько это чайлинов? — поинтересовался Банни, никогда в жизни не видевший фунта. — Скажи ему, Кэлин. — Двадцать чайлинов на фанг… сто чайлинов, — Это же целое состояние, — прошептал Банни и закрыл глаза. В чайлине двенадцать дэнов. Это он знал. Всего получалось двенадцать сотен дэнов. Вполне достаточно, чтобы Банни с матерью смогли не думать о питании целых… целых… Он попробовал подсчитать, но ничего не получалось — сумма была запредельная, недоступная пониманию. Шуле как-то удавалось обходиться тремя дэнами в неделю. Значит, на десять недель надо тридцать дэнов. Банни напряг все свои мыслительные способности. В год им потребуется сто пятьдесят дэнов. На десять лет — тысяча пятьсот. Разница — три сотни, или два года. Итак, если он не ошибся в своих подсчетах, то победитель получит столько денег, что им с матерью хватит на восемь лет! — А вы могли бы научить меня драться, Гримо? — спросил Банни, поднимаясь. — Драться? Я могу научить драться любого горца. Это у нас в крови. — Но я не горец, — возразил Банни. — Моя мать — варлийка. Жэм отложил бутылку и, сдвинув черную повязку, почесал пустую глазницу. Потом посмотрел на Банни. — Мой единственный глаз имеет магическую силу, — сказал он совершенно серьезно. — Я могу проникать в души людей. Глядя в твою, Банни, я вижу сердце горца. Вот и все. Мальчик почувствовал, как перехватило горло. Сердце переполняли эмоции. К глазам подступили слезы, и он отвернулся, чтобы их не заметили другие. — Пора возвращаться, — сказал Кэлин. — Шула приготовила фруктовый пирог. — Да, получилось вкусно, — добавил Жэм. — Я успел немного попробовать, прежде чем прийти сюда. Аптекарь Рамус натянул поводья и осторожно слез с седла у ворот Зимнего Дома Мойдарта. Один из солдат тщательно обыскал его и, удостоверившись в отсутствии оружия, разрешил проехать. Рамус не стал садиться и, взяв своего маленького, круглобрюхого пони за поводок, медленно пошел к дому. При небольшом росте и пораженном артритом бедре ему требовалась какая-нибудь подставка, чтобы забраться в седло. Навстречу аптекарю вышел слуга. Узнав старика Малдрана, Рамус приветствовал его улыбкой. Пони прибавил шагу, зная, что его ждет неизменная морковка или сладкое яблоко. — Доброе утро, аптекарь, — сказал Малдран. — Как здоровье? — Не жалуюсь. |
