|
— Они полые внутри и залиты свинцом, — объяснил Гримо. — Так сделано для того, чтобы рука привыкала владеть настоящим оружием. — Он усмехнулся. — Я слышал, ты собираешься прогуляться к дереву с одной варлийской девчонкой. — О свадьбе нет и речи, — ответил Калин. — Она мой друг, вот и все. — Значит, ты идешь на белътинский праздник со своей подружкой? — Нельзя говорить, что праздник бельгийский. Он проводится в память о Госпоже-В-маске. А бельгийский праздник — это язычество, он появился из поклонения дьяволу. — Ба! Какая чепуха! Жэм наклонился к Кэлину и шумно засопел, принюхиваясь. Эй, что это ты делаешь? — Хочу понять, насколько ты пропитался варлийскими дерьмом. Кэлин расхохотался: — И это говорит человек, мывшийся последний раз еще на заре мира. Клянусь небесами, Гримо, запах твоих подмышек свалит даже быка. Лежа на траве, Банни смотрел в небо, слушал шутки Кэлина и Гримо, улыбался и испытывал приятное чувство товарищества, принадлежности к группе. Через некоторое время Жэм вытащил из холщовой сумки бутылку золотистого уисгли. Сделав пару хороших глотков, предложил бутылку Кэлину, но тот покачал головой. — А тебе бы не помешало. Прочищает кровь. — Не хочу становиться таким, как ты, — ответил юноша. — Через десять минут начнешь рассказывать сказки о прежних временах, когда мужчины были мужчинами, а… — Пожалуй, ты прав. — согласился Гримо. — Тогда расскажи нам об этой варлийской девчонке. — Почему ты все время называешь ее «варлийской девчонкой»? — А как мне ее называть? Она и есть варлийская девчонка. Ты ее любишь? — Не знаю. Мне просто нравится быть с ней вместе и… она очень красивая. Гримо еще раз приложился к бутылке. — Ты целовался с ней? Только честно. Кэлин смутился: — Мужчина не должен об этом говорить. — Может быть, хорошо. Тогда позволь мне сказать так: если ты целовался с ней и до сих пор не знаешь, влюблен ты или нет, то, вероятно, не влюблен. Красивые женщины, Сердце Ворона, это огромный соблазн. Но в любом случае Чара хорошая девушка. Так что послушай дядю Жэма. Не укладывай ее в постель, пока не будешь уверен, что хочешь пойти с ней к дереву. — У меня нет ни малейшего желания говорить на эту тему, — сказал Кэлин. — Это неприлично. — Если уж становится невтерпеж, — продолжал Гримо, не обращая внимания на его протесты, — а такое рано или поздно случается с каждым мужчиной, то вокруг немало женщин, которым сердце запросто не разобьешь. Я, например, захаживаю в заведение у старой мукомольни. — К Парше Виллетс? — Кэлин скорчил физиономию. — Да ведь ей около сорока! — Она хорошая девушка, и у нее доброе сердце, — беззаботно возразил Жэм. Кэлин расхохотался: — Ты хочешь сказать, что у нее можно получить в кредит? — Да. — Какой же ты безнравственный человек, Гримо. Неудивительно, что приличные люди избегают общаться с тобой. — А вы пойдете на праздник, Гримо? — спросил Банни не столько из любопытства, сколько ради того, чтобы попрактиковаться в употреблении имени нового друга. — Возможно, я еще не решил. — Два года назад вы победили в состязании по кулачному… Говорят, в этом году тоже будет какой-то турнир. — Нет, Банни, это не для меня. Варлийцы окружат бойцов-горцев, начнут подбадривать их, науськивать один на другого. Нет, я их потешать не собираюсь. |
