|
Поговаривали, что у него есть дома в столице и две коневодческие фермы возле Баракума. Неужели этого богача прельстила награда в тридцать чайлинов? Заинтригованный, Мулграв подождал, пока бойцы осмотрят помост и спустятся на землю. — Добрый день, мастер Шада, — сказал он. — Для нас ваш приезд большая честь. — Не сомневаюсь, — без тени улыбки ответил Чайн Шада, слегка наклоняя массивную голову, покоящуюся на толстой, бычьей шее. Его лицо, несшее следы более сотни проведенных поединков — сплюснутый нос, рассеченные брови и губы, — тем не менее не было лишено некоторой дикой красоты. Чемпион обладал темными, широко расставленными глазами и глубоким раскатистым голосом. — А вы кто? — Капитан Мулграв. Отвечаю за безопасность. — Мойдарт будет смотреть финальный бой? — К сожалению, нет. — Что ж, пропустит интересный спектакль. Полагаю, моим соперником станет Горайн. — Он похлопал по плечу стоявшего рядом с ним гиганта. — Хорош, да? А через пару лет станет еще лучше. К счастью, я к тому времени уже уйду на покой. — Я видел ваш бой с чемпионом из Гориазы, — сказал Мулграв. — Это было в замке Вервик четыре или пять лет назад. В первом периоде вы сломали ему челюсть, но он продержался еще почти целый час. — Да, помню, крепкий был парень, — согласился Шада. — Хорошо чередовал удары с обеих рук и головой умел пользоваться. В одиннадцатом периоде едва не сломал мне нос. Думал, что ослепну, но обошлось. А вы любитель? — Нет. Просто в тот день я оказался на посту. То, как вы работаете ногами, — это нечто потрясающее. — Да, Мулграв, все дело в ногах. Каждый удар начинается с ног и на них же заканчивается. А теперь скажите, среди горцев есть способные бойцы? — Кулачный бой здесь не развлечение, мастер Шада. И даже не ремесло. В горах дерутся один на один, пока кто-то не падает. На пути к финалу вам встретится несколько крепких парней, так что берегите нос. — Дело не в этом, — сказал Шада. — Я приехал, чтобы сразиться в финале. Епископ предложил пятьдесят фунтов. Он горячий любитель кулачных боев и мой преданный поклонник. По крайней мере по его словам. Мулграв ответил не сразу: — Едва ли это по-спортивному, сир. Ведь вашему противнику, чтобы дойти до финала, придется сразиться с пятью или даже шестью противниками. — Я не стану его убивать. Это скорее показательное выступление, чем настоящий турнир У Горайна будет возможность проверить себя, а мне вряд ли захочется избивать или калечить собственного ученика. — Понимаю. Но ведь существует возможность и того, что в финале вам будет противостоять другой. — Думаете, меня побьет какой-нибудь неотесанный горец? — ухмыльнулся второй борец. — Чушь! Мулграв перевел взгляд на ученика прославленного чемпиона. Его широкое, как у Чайна Шады, лицо с выдающимися скулами и круглыми бровями пострадало не так сильно. В Горайне ощущалась какая-то темная, грозная сила, но Мулграву хватило одного взгляда, чтобы проникнуться к нему неприязнью. В глазах бойца застыли жестокость и злоба. — Всякое бывает, сир. Можно поскользнуться, можно пропустить случайный удар, можно… — Ну уж нет! — грубо перебил его Горайн. — Только не со мной. Я победил в семнадцати боях. Этим вонючим пастухам далеко до настоящих бойцов. Можете поставить все свои деньги, капитан. Сорвете куш. — Я не играю на деньги, сир. — Уверяю вас, никакого риска, — сказал Чайн Шада. — У Горайна талант. Он станет лучшим. Думаю, мне удастся заработать на нем больше, чем своими кулаками. В следующем месяце он выступит в Баракуме, на Королевском турнире. |
