|
Он наклонился, чтобы рассмотреть их получше, и краем глаза заметил подошедшего сбоку мужчину. Им оказался Мулграв. — Развлекаетесь, сир? — Люблю гулять в хорошую погоду. А вы? Вам поручено сопровождать меня? — Было бы очень некстати, если бы праздник омрачило какое-нибудь происшествие. Крепких напитков здесь хватает, и, если пьяный горец нападет на варлийского чемпиона, толпа может повести себя непредсказуемо. — Давайте прогуляемся, — предложил Шада. — С удовольствием, особенно если мы сможем вернуться на другую половину поля. — Как скажете, капитан. Они прошли до северного края, за которым начинался небольшой лесок. — Что здесь происходит? — спросил Чайн. — А что вы имеете в виду? — К чему эта абсурдная затея? Кому вздумалось сокрушить дух горцев? Мулграв вздохнул: — Я не тот человек, который сможет оправдать это. Но объяснить постараюсь. Вам скажут, что проблема тут историческая. Вы с далекого юга. Вам не понять, какая ненависть зреет в этих горах. Старики до сих пор помнят восстания, помнят, как горцы уничтожали крестьян и горожан, разорения и кровопролития. Кланы не забыли дни, не столь уж далекие, когда солдаты занимали их селения, убивая женщин и детей. Наш народ боится, что если мы позволим горцам обрести гордость, проникнуться уважением к себе, то они снова восстанут. Вот почему так недоволен Мойдарт. Вы полагаете, Горайн победит? — Должен. — Лучше бы ему постараться, — сказал Мулграв. — Мойдарт не простит поражения. — Нетрудно догадаться. * * *После полудня погода не испортилась, солнце сияло все так же ярко. Гэз Макон на пегом мерине выиграл первое из конных состязаний, успешно преодолев двенадцать препятствий. Горожане бурно приветствовали его победу, хотя сам юноша особого восторга не проявил. Капитан Мулграв оказался сильнейшим в состязании по сабле, срубив одиннадцать «голов». Гэз занял четвертое место и радовался этому больше, чем своему триумфу. Они чистили коней, когда солдат спросил ученика, в чем дело. Юноша отложил щетку. — Я победил только потому, что лошадь последнего всадника встала на дыбы перед ямой с водой. — Я видел. — Тогда вы видели и то, что всадник сделал это намеренно. — Да, — согласился Мулграв. — Какая же это победа! Он просто позволил сыну Мойдарта занять первое место. — Рад, что вы это заметили. Многие на вашем месте не проявили бы такой наблюдательности. Устроено было мастерски. Сомневаюсь, что зрители обратили внимание. Тем не менее в состязании участвовали лучшие всадники, и второе место — а оно ваше по праву — это уже повод для гордости. — Почему он это сделал? — Зачем вы меня спрашиваете, сир? Ваш отец не из тех, кто прощает другим победу, а всадник — один из его подчиненных. Думаю, он испугался возмездия. — Печально, — пробормотал Гэз. — Но понять его можно. Вы уже видели Горайна? — Видел. Впечатляющее представление. Прекрасный образчик настоящего варлийского мужества. — Кто его следующий противник? — Насколько я понял, какой-то кузнец из провинции Пинанса. Прошлогодний чемпион. По-моему, его имя Бадранг. — Да, я видел его. Сильный, крепкий. А кто дерется во втором полуфинале? — Я еще не знаю результатов, сир. Мы были на ипподроме, когда там все закончилось. Одним из бойцов оказался одноглазый горец. День близился к вечеру, а Кэлин все еще не нашел Чару Вард и оттого злился все сильнее. Народу на поле собралось несколько тысяч, и отыскать среди них того, кого надо, было примерно то же, что найти нужный лист в осеннем лесу. |
