|
Чайн посмотрел в глаза епископу и понял, что тот напуган. — Даже самые сильные бойцы, самые прославленные чемпионы не застрахованы от случайности. Можно нарваться на удар, после которого мозги рассыпаются в пыль. Или встретить противника, который не хочет уступать. Или поскользнуться на кровавой луже. Все предусмотреть невозможно. — Но… Но… Горайн сказал, что может победить любого горца. — В теории именно это он и должен сделать. — Если он проиграет, — сказал Мойдарт, — вы уничтожите того, кто побьет его. — Я здесь для того, господин, чтобы провести показательный поединок. Если Горайн проиграет — что весьма маловероятно, — то мой противник выйдет на помост после пяти или шести схваток. Он просто не сможет противостоять мне. — Тогда вы без труда с ним справитесь, — сказал Мойдарт. — Последствия любого иного исхода будут крайне неприятны. Он поднялся и направился к выходу. Епископ последовал за ним. Настроение было испорчено, но Чайн не мог позволить себе проявление эмоций. Оставив так и не выпитый сок, он тоже вышел из палатки и смешался с толпой. Увидев знаменитость, люди улыбались, махали руками и даже кланялись. Шада не стал возвращаться к помосту, а вместо этого решил посетить вторую половину поля. Здесь перед ним никто не раскланивался, но он почувствовал на себе неприязненные взгляды. Пожалуй, путешествие на север было большой ошибкой. — А ты не так уж и крепок, — сказал кто-то. Чайн оглянулся и увидел справа от себя жилистого горца в обветшалом килте и длинном плаще. Задира держал в руке кувшин и слегка покачивался. — Внешность бывает обманчивой, — спокойно ответил Шада. Два возникших неизвестно откуда стражника схватили горца за руки, и Чайн понял, что находится под охраной. — Отпустите его! Быстро! Мы разговариваем. — Сир, нам поручено… — Оставьте его в покое и займитесь своими делами. Мне сопровождающие не нужны. Стражники помялись, но подчинились и отпустили горца. — Спасибо за заботу, ребята, но обо мне не беспокойтесь. Они переглянулись, пожали плечами, но все же убрались на варлийскую территорию. Пьяный горец смачно выругался: — Без поддержки не обходишься, да? — Похоже, что так, — сказал Чайн и двинулся дальше. На истоптанной, грязной площадке только что начался очередной поединок. Борец остановился. Одним из участников был громадный одноглазый и уже немолодой мужчина. Ему противостоял парень с хорошо развитыми плечами и длинными руками. Несколько секунд они кружили, оценивая друг друга, потом тот, что помоложе, сделал ложный выпад левой и тут же ударил правой. Получилось неплохо. Одноглазый покачнулся и ответил зубодробительным прямым левой. Кулак врезался в челюсть, и соперник одноглазого как подкошенный рухнул наземь. — Гримо! Гримо! — скандировала толпа. Одноглазый поднял руки и поклонился. Взгляд его упал на Раина. — Хочешь получить небольшой урок, варлиец? — крикнул он. — Возможно, попозже. Удар был хорош. — Молот… паннонов, — отозвался боец. Шада заметил запинку. Толпа тоже. По ней прокатился смех. — Пригляди за товарищем, — сказал Чайн. — Боюсь, он нахлебается грязи. Гримо оглянулся и тут же, опустившись на колени перед лежащим без сознания парнем, перевернул его на спину. Действительно, ноздри и рот упавшего были забиты грязью. Гримо вытер ему лицо, и парень судорожно вздохнул. Чайн продолжил путь и, сделав несколько шагов, остановился у лотка, на котором были разложены безделушки, в большинстве своем дешевые, из меди и бронзы, но встречались и серебряные. |
