|
Странная земля. Магическая. Она очаровала его сразу, с того первого момента, когда он ступил на нее. Отслужив девять лет, Охотник вышел на пенсию и, купив у старика крестьянина ферму, стал вести тихую и спокойную жизнь селянина. С того времени, вот уже шесть лет, с ним всегда были Дал Найдхам и Винтон Габио. Оба женились и построили дома на земле Охотника. Год назад жена Дала умерла при родах, и теперь три его сына жили у Винтона, вместе с его шестью ребятишками. Охотник покачал головой, отгоняя неуместные мысли. Надо быть наготове — те двое могут появиться в любой момент. Взяв в руки мушкетон, он снова посмотрел на вершину холма. Должны бы уже дойти. Он представил себе их маршрут: через открытое поле, по лесу, вниз по склону и сюда, на холм. Другого пути нет. Где-то выстрелил пистолет. Охотник вздрогнул. Из кустов выскочил Бойлард Ситон. На рукаве его серой рубашки темнело пятно. За Ситоном бежали двое — какой-то здоровяк и мальчишка с двумя пистолетами. Ни Дала, ни Винтона, ни Басса видно не было. Охотник выругался и выступил из-за дерева. — Ложись, Бойлард! — крикнул он, поднимая мушкетон. Ситон распластался на земле, ахнув от боли в простреленной руке. Что-то холодное коснулось горла Охотника. — Будет лучше, Жнец, если ты опустишь эту штуку. — Голос принадлежал Жэму Гримо. — Мне бы не хотелось перерезать тебе горло в такую чудную ночь. — Да, — согласился Охотник, — не стоит портить момент. Он осторожно наклонился и положил оружие на землю. — А теперь соизволь подойти к своему приятелю. Охотник зашагал по опушке. Чайн Шада стоял на коленях перед лежащим Бойлардом. — Пуля отскочила от кости, — говорил он. — Ничего страшного. Несколько стежков, и все будет в порядке. Поправишься, хотя какое-то время поболит. — Что с остальными? — спросил Охотник, — Отдыхают, — сказал Чайн Шада. — Отделались синяками. — Это хорошо. У них семьи. Гримо вышел из-за спины Охотника. Одежда на нем промокла насквозь. Охотник с трудом сдержал улыбку. Старый хитрец влез в реку, доплыл до моста и оказался в тылу. — Простудишься, Гримо. Побереги себя, ты ведь уже не так молод, как когда-то. — Может быть, я заберу у тебя медвежью шкуру, — ответил одноглазый. — Уж она-то меня согреет, — Для тебя она великовата, сынок. Такой плащ по плечу только мужчине. Гримо усмехнулся и подошел к Шаде, — Путь свободен. Тебе пора идти. — А эти двое? Горец повернулся к Охотнику: — Хороший вопрос, а, Жнец? Что думаешь делать? — Вернусь на ферму и займусь делами. Похоже, я пришел сюда слишком поздно и беглец уже перебрался на ту сторону. Я никого не видел. — А ты? — Гримо взглянул на Бойларда. — Я тоже, — ответил раненый. — Ну, вот и все, — сказал горец. — Нет уж, будь они прокляты! — дрожащим от злости голосом крикнул юноша. — Мы их убьем. Охотник увидел глядящее на него дуло пистолета. Он замер в ожидании выстрела. — Мы никого не убьем! — твердо сказал Гримо. — Им нельзя доверять. Они выдадут нас, как только вернутся в Эльдакр. — Да. Может быть. Но это им решать. — Горец встал между Охотником и пистолетом. — Не превращай убийство в легкое дело, малыш. Жизнь надо ценить. — Думаешь, они рассуждали бы так же, если бы схватили нас? — Я не отвечаю за других — пусть живут, как хотят, — ответил Гримо. — У меня своя жизнь, и я отвечаю только за себя. |
