|
Его изделия отличались превосходным качеством, но проницательности, сметливости и хватки Пирс был лишен начисто. Перед ним стояла перспектива оказаться в долговой тюрьме, когда пять лет назад в его мастерскую вошла Мэв. Гиллам, неказистый, узкоплечий, краснолицый, сидел на скамье, полируя и без того сияющую пару сапог для верховой езды. — Чем обязан, госпожа? — спросил он, делая вид, что не замечает ни темной шали, ни тяжелой серой юбки, которые в мире, управляемом варлийцами, считались основанием для отказа в какой-либо любезности. Мэв Ринг подошла к столу и положила туго набитый, тяжелый кошель: — Насколько я понимаю, сир, вы при всем вашем мастерстве нуждаетесь в средствах. Тонкие губы стали еще тоньше. — Мои дела не предмет для досужих сплетен. Пожалуйста, уходите. — Я пришла не для того, чтобы сплетничать, мастер Пирс. Будьте добры открыть кошель. Он открыл. Блеск золота ослепил сапожника, но не помешал высыпать содержимое на стол. — Клянусь костями Персиса, — прошептал он. — Здесь тридцать фунтов. — И будет больше, если вы пожелаете выслушать меня. — Золото имеет свойство обострять внимание, госпожа, — сказал Пирс, поднимаясь со скамьи и предлагая гостье стул. Она села. Пирс вернулся на место. — Пожалуйста, излагайте, что у вас на уме. — Ваши сапоги и башмаки прекрасно пошиты, но вы не пользуетесь лучшей кожей. — Она слишком дорогая, — перебил ее Гиллам. — Верно. Но именно поэтому богачи и не покупают ваши изделия. Обслуживая бедных, вы вынуждены занижать стоимость. Короче, вам нужно менять ориентиры. — Самую лучшую кожу необходимо привезти из…Масакара. Города, расположенного в трех сотнях миль от Камня. Я знаю. Небольшая партия прибудет на следующей неделе. Я приобрела ее. — Вы делаете обувь? — Нет. Я всего лишь женщина, у которой завелось немного лишних денег. Если мы станем партнерами, это пойдет на пользу нам обоим. — Партнерами? Но что, не считая, разумеется, денег, вы можете предложить? — Прибыль, — ответила Мэв Ринг. Разговор длился недолго. Мэв согласилась профинансировать закупку кожи и урегулировать проблему долгов в обмен на сорокапроцентную долю капитала мастерской. Потом из заплечной сумки появилась пара старых сапог для верховой езды. Она передала их Пирсу. — Прекрасная кожа, — внимательно осмотрев сапоги, заявил мастер, — но плохой пошив. Каблуки стоптались неровно, и левый сапог немного маловат. Видите, вот здесь палец упирается в кожу. — Вы могли бы сделать для этого человека пару сапог лучшего качества? — Конечно. — Тогда сделайте. Пусть это будет произведение искусства, мастер Пирс. — Он придет на примерку? — Нет. Сапоги станут подарком. — И кто же этот счастливчик? Ваш муж? — Мойдарт. Сапоги были выброшены несколько недель назад. Один из слуг принес их моему другу, который, в свою очередь, принес их мне. Если ваш подарок понравится, мастер Пирс, то все узнают, что сам Мойдарт носит вашу обувь. По следам хозяина пойдут другие. Гиллам Пирс больше не будет продавать башмаки по два чайлина. Пусть их шьет кто-то еще, — Вы очень уверены в себе, госпожа Ринг. — Моя уверенность обоснованна, мастер Пирс. Мойдарт подарку обрадовался. Сапоги из черной масакарской кожи оказались мягкими, как шелк, но при этом носкими. Он никак не выразил своей благодарности Гилламу Пирсу, но спустя две недели мастерскую посетили два богатейших жителя Эльдакра, которые заказали подобные сапоги. К концу лета Гиллам Пирс не знал отбоя от заказов, и это несмотря на непомерно высокие — по его мнению — цены, установленные Мэв Ринг. |
